el_d

19.

Женщина с короткой стрижкой
Входит в здание городского суда
На улице Ольги Берггольц.
В руках у неё — тарелка с коржиками.
Потому что каждый раз,
Когда на небе дают пир,
Туда приходит посланец
От хозяйки Обширной Земли,
Земли-на-той-стороне,
За её долей пиршества —
И приносит печенье,
Самое лучшее на свете.

И что есть правосудие,
Как не пиршество богов?

Женщина с короткой стрижкой
Встаёт в сонме судей —
Обычный зал заседания,
Жёлтые стены,
На торцовой — герб и портрет,
Портрет закрашен белилами,
Он есть и его здесь нет,
А в изогнутом медальоне на потолке
Девочка в красном платке ловит мяч в реке,
Синий мяч, облака, над водой — полосатый змей,
Но не будем о ней пока,
Не будем о ней.

— ...деяние
Является не только нарушением
Общественного порядка,
Но и оскорблением исторической памяти,
Самого нашего города...

Женщина говорит:
Отпустите город мой.
Город-что-есть принадлежит живым,
Город-что-был принадлежит себе
И ещё немного — хозяйке Обширной Земли.
Не зовите его,
Не требуйте нашей силы,
Не берите наши имена для клятв,
Помните о нём, не касайтесь его,
На это принесла я голос и хлеб.

Отвечают первыми стена и портрет:
— Женщина по имени Ольга Берггольц,
Не тебе оспаривать наше право —
Всё твоё принадлежит нам.

— Если бы я была жива,
Ваши слова имели бы власть,
Ту власть, что я уступила,
Над сердцем, над печенью, над дыханием моим,
Но в Обширной Земле
Во всём этом нет надобности,
А ту часть меня, что была голосом здесь,
Громким — по радио, тихим — на бумаге,
Я своей волей отдала
Дыму деревяшек, сну РФИ,
Грязи без просвета, камню и льду,
Скрипу за стеной и пустым домам,
Отдала без расчёта, в сорок втором,
И теперь до весны
Быть мне голосом здесь.

Всё, что забыто, что не сохранил архив,
Всё, что не сказано, тоже уже стихи,
Тоже слова, молекулы, острова,
Весь понятийный, подкожный, строительный, злой запас,
В щели цезур проглядывает трава,
Нет, о траве, о весне, о ней не надо сейчас...

Отвечают вторыми люди суда:
— Гражданка, вам не давали голоса.
Не нарушайте ход процесса,
Покиньте зал заседания.
Стойте справа, проходите слева.

Женщина с короткой стрижкой
Стоит в сонме судей.
— Зря вы сделали вид,
Что вам нечем слышать меня.
Зря вы решили, что винтикам —
Безопасней,
Зря вы решили, что курс «Детали машин» —
Написан о вас.
Эрешкигаль не берёт чужого,
Но то, что умерло, и то,
Что никогда не было живым,
И то, от чего отказались
По своей воле, —
Это принадлежит ей.
Как мой хлеб и мой голос.
Живые могут выбрать,
Вы уже нет.

Время имеет имя любым сцепленьем минут,
Камень сходен с живыми в том, что знает, когда зовут
И кого зовут.

Девочка в платке
Отпускает синий-презелёный-красный шар,
Сходит вниз, говорит:
— Спасибо, я всё поняла.
Ты прекрасный переводчик. —
Улыбается судье:
— Вы всё же попробуйте печеньки,
Я их сама пекла. Прямо здесь.

Потом группа работает на развалинах —
С пинцетами и кисточками.
Старший ругается —
Улица Ольги Берггольц,
Что они думали, ну что они думали,
Эти самоубийцы,
Хотя, конечно,
Здесь это могло случиться
На любой улице.
Сотрудники музея видят город целиком
И знают, что здесь можно делать,
А что — нельзя,
Но им всегда звонят слишком поздно:
Когда группа приезжает,
Она каждый раз видит,
Что всё уже ушло в прошлое,
Сделалось текстом.

Женщина с длинными медными волосами
Врастает ими в трещины,
Достаёт из-под слоёв
Чёрную сырую крошку,
Строчки на полторы.
Пробует кончиком языка, узнаёт вкус,
Фиксирует. Заносит в протокол.
И плачет.
Самое лучшее
Сухое печенье на свете.