Баллада о том, кого именно не любит Бог
Dec. 23rd, 2021 03:44 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
el_dНадо сказать, что хотя позиция иезуитов в Японии сильно пошатнулась после того как нечистая сила принесла к берегам Присолнечной голландское судно "Лифде" ("Любовь") с Вилли Адамсом на борту, все его усилия и близко не могли сравниться с ущербом, который систематически наносили делу католической веры единоверцы со светской стороны гриба.
В 1609 в гавань Нагасаки вошел португальский "черный корабль" "Милосердная Богородица", груженый 200 тоннами китайского шелка. Это был первый такой грузовик за три года. С тех пор, как в акватории появились голландцы и сели на испанские и португальские торговые пути, коммерческие рейсы стали опасны. Собственно, голландцы и эту-то каракку активно ловили в Тайваньском проливе – да упустили. Лучше бы, конечно, они с ней не разминулись, все бы целей были.
Итак, "Милосердная Богородица" пришла в порт. Иезуиты были счастливы - процветающая торговля была залогом их успеха. Но несчастный падре Жоао Родригес чуть не вырвал себе все волосы, что остались вокруг тонзуры, когда выяснил, кто командует кораблем. Капитаном "черного корабля" был Андре Пессоа, бывший португальский командующий в Макао.
А дело было в чем. Предыдущей осенью в Макао пришел уже японский грузовик – с грузом алоэ из Камбоджи… и застрял там до следующего муссона, вместе с экипажем и охраной. Делать им большую часть времени было решительно нечего. Кроме того, охрана, сами понимаете, специфическая – в Присолнечной только-только закончилась гражданская война. Город, сами понимаете, взвыл. Власти пытались буянов образумить – но вы можете представить, что этим властям ответили на предложение «вести себя как местные китайцы». На стадии «кто-то побил городского чиновника-португальца и порубил его людей» у Пессоа лопнуло терпение и он поднял своих. Разбираться, кто в чем виноват, он не собирался. Игра пошла в другие ворота – японцы засели в двух домах и как-то там оборонялись. Надо сказать, что поначалу Пессоа предлагал им сдаться. Ответили ему опять нецензурное и он первый дом взял штурмом и человек тридцать убил.
За это время местные представители Сообщества Иисуса успели разбудить епископа. Епископ представил политические последствия… и, в общем, пока он висел на Пессоа, иезуиты уговорили вторую группу сдаться под гарантии жизни и свободы. Только Пессоа арестовал всех, поместил в городскую тюрьму, приказал «зачинщиков» там же и удавить, а прочих не выпускал, пока они не согласились подписать меморандум, что они сами во всем виноваты…
В общем, ситуация была уже достаточно нервной, а Пессоа, по прибытии, тут же поспешил пополнить список. Когда таможенная служба попросила разрешения подняться на борт, чтобы переписать груз (это была нормальная процедура), Пессоа отказал. Губернатор Нагасаки, то есть даймё, ответственный за процесс, пришел в ярость, но ему страшно не хотелось прямо тут ссориться с португальцами, и он заявил, что осмотрит груз сам. Пессоа ответил, что ни одной обезьяны на борту у него нет, не было и не предвидится - что было достаточно неосторожно с его стороны, потому перевели-то все со всеми положенными фиоритурами, только даймё вообще-то не нуждался в переводчике, даже когда беседа велась на португальском морском жаргоне.
Лучшей возможной местью в этой ситуации был просто подробный доклад о ней. Получив этот доклад, Иэясу рассвирепел и вызвал Пессоа к себе, объясняться, гарантировав ему, впрочем, безопасность. Но Пессоа в Макао таких местных царьков 12 на песо покупал - и даже иезуитские переводчики не смогли вернуть ситуацию в конструктивные рамки. Особенно с учетом того, что двор сёгуна-на-пенсии представлял собой, естественно, многомерный террариум, а заморская торговля приносила такие деньги, что за тень возможности к ним присосаться война шла не на жизнь, а насмерть. Пессоа, с вероятностью, потонул бы в этом болоте, даже будь он светочем дипломатии. Но он им не был. Поэтому, хотя интригу против себя он заподозрил правильно, действиями своими он этой интриге всемерно помог.
В общем… прибытие тех самых моряков с японского корабля ситуацию обострило далее. А кроме того, в сёгунскую столицу явились голландцы. А кроме того, у берегов Присолнечной очень невовремя разбился испанский корабль – и тамошние граждане на вопрос, а не хочет ли их начальство случайно торговать шелком, спокойно ответили, что Индии сейчас больше трех кораблей в год не потянут, а так, конечно, да.
В общем, причин держаться за португальцев у Ставки больше не было.
Поэтому Иэясу вызвал даймё Ариму Харунобу и приказал ему захватить "черный корабль". Пострадавшие в том инциденте в Макао были вассалами Аримы, между прочим, доброго католика, так что тот радостно взял под козырек и отправился ловить Пессоа. Собрал 1200 человек вассалов и 30 лодок и темной январской ночкой 1610 года попытался взять "Богородицу" на абордаж.
Тот самый Вилли Адамс, к тому времени самурай, начальник кораблестроительных верфей Токугава и командир артиллерии, пытался как-то объяснить Ариме, что Пессоа по прежней должности своей должен был собаку тушеную съесть на малайских пиратах. И если он до сих пор жив – значит, качественно ел. И вообще, испанские и португальские большегрузы, они не так безобидны, как кажется, они подход любят. Говорил Адамс, как можно догадаться, от опыта. Но увы, Арима к варварам относился примерно так же, как и Пессоа, и советом пренебрег.
Самураи Аримы пребывали в такой уверенности относительно исхода боя, что еще с середины залива принялись палить в воздух из мушкетов и выкрикивать всякие речёвки в адрес Пессоа. Пессоа же, наученный горьким опытом, не желал стать инициатором очередного инцидента. Так что он подождал, пока те подберутся поближе и, собственно, нападут, а потом приветствовал их залпами с обоих бортов, на чем атака и закончилась. Причем, речёвки, видимо, в какой-то мере достигли цели, ибо каждый залп португальца сопровождался фанфарами.
Да – для ясности: на борту у Пессоа было человек 50, плюс индонезийские и малайские матросы, плюс какие-то черные рабы, весь остальной экипаж застрял на берегу.
Следующие три дня повторялась та же история с разными фиоритурами вплоть до брандерной атаки. Портовые власти, естественно, делали вид, что ничего не происходит - бандитов нынче развелось, страх... а сам Арима пару раз пытался затеять переговоры о продаже ему шелка по дешевке – на чем португальская сторона окончательно потеряла дар речи и представление о том, что здесь происходит. Потом переменился ветер и Пессоа решил вывести свою каракку в открытое море, во избежание.
Арима за это время усилил свой отряд за счет наемников и приготовил португальцам сюрприз – смонтировал на двух джонках пловучую осадную башню, достававшую до верхушки мачты "Богородицы". Башня была обтянута мокрыми шкурами - от огня. Бредовое это устройство повергло португальцев в такое недоумение, что несколько самураев даже успело высадиться с него на палубу, прежде чем корабельная артиллерия сказала свое слово. Абордажная партия (возглавляемая очередным католиком) продержалась минут пять, двоих Пессоа зарубил своими руками.
Моряки уже праздновали победу, но тут кто-то на самом верху решил, что Пессоа все-таки ему нравится меньше. Поэтому случайный выстрел кого-то из людей Аримы угодил прямо в гранату с уже зажженным фитилем, которую один из матросов изготовился было бросить по нападавшим. Граната, естественно взорвалась, осколки посыпались на палубу, вспыхнул рассыпанный кем-то порох, загорелся полусвернутый парус на бизани, а за ним занялись и снасти... Пессоа понял, что кораблю конец, и решил, что конец этот выйдет несколько громче, чем рассчитывал Арима.
"С бестрепетным сердцем, не говоря ни слова, оставил он свою шпагу и щит в своей каюте и, взяв в правую руку распятие, а в левую - горящий факел, спустился вниз и поджег пороховой склад." Уж не знаю, как оно там было - очевидец, описавший эту сцену, очень быстро сообразил, что происходит, и спрыгнул в воду - но вышло действительно громко. "Милосердная Богородица" поднялась над водой, раскололась напополам - и мгновенно затонула "на глубине 32 фатомов", как заметил педантичный Адамс. Пессоа, естественно, не нашли. Драгоценный груз пытаются добыть до сих пор.
Иэясу пришел в крайнее раздражение, но ограничился тем, что отстранил от должности главного переводчика падре Родригеса со словами "Если они не могут вежливо разговаривать через своего друга, пусть разговаривают через врага." И назначил на освободившуюся должность Адамса, к тому времени свободно объяснявшегося по-японски.
Побочных последствий у этой истории было два.
Во-первых, Арима Харунобу за свои беспримерные усилия официально получил высочайшую благодарность, замечательный меч – и руку внучки сёгуна для своего сына. С учетом обстоятельств, тут любой бы сделал выводы и тщательно залег на дно. Но Арима был не любой, естественно, решил, что ему недодали, начал интриговать… в общем, получилось у него это даже хуже, чем с «Богородицей». Сначала он дал взятку не тем людям в неподходящее время, не получив желаемого, усмотрел в происшедшем интригу со стороны губернатора Нагасаки, того самого. Решил его убить. Передумал, пошел к Иэясу и устроил скандал… В общем, в процессе скандала мгновенно всплыло все, от взятки и подделки документов до покушения на убийство, канцелярию перетрясли, взяточника сожгли, Ариму сослали и уже в ссылке казнили. А поскольку все совершенно действующие лица оказались католиками, сёгун-на-пенсии этого как-то не оценил. Считается, что инцидент этот сильно сказался на его и без того не лучшем отношении к христианам.
Во-вторых, в Макао состоялся головоломный судебный процесс. Дело в том, что «Богородица» везла иезуитам в Нагасаки довольно много золота для обмена на японское серебро. И погибло бы золото с кораблем… но его как раз успели сгрузить на берег. И погибло бы серебро… но иезуиты, внимательно посмотрев на Пессоа, решили не связываться – и вместо того послали письмо, поручив собратьям в Макао отгрузить контрагентам серебра с тамошних складов. То есть, ни золото, ни серебро от гибели «Богородицы» не пострадали и пострадать не могли. Но орден, тем не менее, зафиксировал страховой случай, подал на компенсацию… и выиграл дело.
То есть, история Присолнечной изменилась, история Макао изменилась, страховое право слегка изменилось… а что же не изменилось? Торговые отношения между Макао и Присолнечной. Потому что голландцы спрос на шелк удовлетворить не могли, испанская улита едет, когда-то будет, торговля чудовищно выгодна… Поэтому семейство Токугава и городской совет Макао постановили считать произошедшее недоразумением, спровоцированным личным хамским поведением Пессоа.
Что, согласитесь, как минимум, наполовину несправедливо.
В 1609 в гавань Нагасаки вошел португальский "черный корабль" "Милосердная Богородица", груженый 200 тоннами китайского шелка. Это был первый такой грузовик за три года. С тех пор, как в акватории появились голландцы и сели на испанские и португальские торговые пути, коммерческие рейсы стали опасны. Собственно, голландцы и эту-то каракку активно ловили в Тайваньском проливе – да упустили. Лучше бы, конечно, они с ней не разминулись, все бы целей были.
Итак, "Милосердная Богородица" пришла в порт. Иезуиты были счастливы - процветающая торговля была залогом их успеха. Но несчастный падре Жоао Родригес чуть не вырвал себе все волосы, что остались вокруг тонзуры, когда выяснил, кто командует кораблем. Капитаном "черного корабля" был Андре Пессоа, бывший португальский командующий в Макао.
А дело было в чем. Предыдущей осенью в Макао пришел уже японский грузовик – с грузом алоэ из Камбоджи… и застрял там до следующего муссона, вместе с экипажем и охраной. Делать им большую часть времени было решительно нечего. Кроме того, охрана, сами понимаете, специфическая – в Присолнечной только-только закончилась гражданская война. Город, сами понимаете, взвыл. Власти пытались буянов образумить – но вы можете представить, что этим властям ответили на предложение «вести себя как местные китайцы». На стадии «кто-то побил городского чиновника-португальца и порубил его людей» у Пессоа лопнуло терпение и он поднял своих. Разбираться, кто в чем виноват, он не собирался. Игра пошла в другие ворота – японцы засели в двух домах и как-то там оборонялись. Надо сказать, что поначалу Пессоа предлагал им сдаться. Ответили ему опять нецензурное и он первый дом взял штурмом и человек тридцать убил.
За это время местные представители Сообщества Иисуса успели разбудить епископа. Епископ представил политические последствия… и, в общем, пока он висел на Пессоа, иезуиты уговорили вторую группу сдаться под гарантии жизни и свободы. Только Пессоа арестовал всех, поместил в городскую тюрьму, приказал «зачинщиков» там же и удавить, а прочих не выпускал, пока они не согласились подписать меморандум, что они сами во всем виноваты…
В общем, ситуация была уже достаточно нервной, а Пессоа, по прибытии, тут же поспешил пополнить список. Когда таможенная служба попросила разрешения подняться на борт, чтобы переписать груз (это была нормальная процедура), Пессоа отказал. Губернатор Нагасаки, то есть даймё, ответственный за процесс, пришел в ярость, но ему страшно не хотелось прямо тут ссориться с португальцами, и он заявил, что осмотрит груз сам. Пессоа ответил, что ни одной обезьяны на борту у него нет, не было и не предвидится - что было достаточно неосторожно с его стороны, потому перевели-то все со всеми положенными фиоритурами, только даймё вообще-то не нуждался в переводчике, даже когда беседа велась на португальском морском жаргоне.
Лучшей возможной местью в этой ситуации был просто подробный доклад о ней. Получив этот доклад, Иэясу рассвирепел и вызвал Пессоа к себе, объясняться, гарантировав ему, впрочем, безопасность. Но Пессоа в Макао таких местных царьков 12 на песо покупал - и даже иезуитские переводчики не смогли вернуть ситуацию в конструктивные рамки. Особенно с учетом того, что двор сёгуна-на-пенсии представлял собой, естественно, многомерный террариум, а заморская торговля приносила такие деньги, что за тень возможности к ним присосаться война шла не на жизнь, а насмерть. Пессоа, с вероятностью, потонул бы в этом болоте, даже будь он светочем дипломатии. Но он им не был. Поэтому, хотя интригу против себя он заподозрил правильно, действиями своими он этой интриге всемерно помог.
В общем… прибытие тех самых моряков с японского корабля ситуацию обострило далее. А кроме того, в сёгунскую столицу явились голландцы. А кроме того, у берегов Присолнечной очень невовремя разбился испанский корабль – и тамошние граждане на вопрос, а не хочет ли их начальство случайно торговать шелком, спокойно ответили, что Индии сейчас больше трех кораблей в год не потянут, а так, конечно, да.
В общем, причин держаться за португальцев у Ставки больше не было.
Поэтому Иэясу вызвал даймё Ариму Харунобу и приказал ему захватить "черный корабль". Пострадавшие в том инциденте в Макао были вассалами Аримы, между прочим, доброго католика, так что тот радостно взял под козырек и отправился ловить Пессоа. Собрал 1200 человек вассалов и 30 лодок и темной январской ночкой 1610 года попытался взять "Богородицу" на абордаж.
Тот самый Вилли Адамс, к тому времени самурай, начальник кораблестроительных верфей Токугава и командир артиллерии, пытался как-то объяснить Ариме, что Пессоа по прежней должности своей должен был собаку тушеную съесть на малайских пиратах. И если он до сих пор жив – значит, качественно ел. И вообще, испанские и португальские большегрузы, они не так безобидны, как кажется, они подход любят. Говорил Адамс, как можно догадаться, от опыта. Но увы, Арима к варварам относился примерно так же, как и Пессоа, и советом пренебрег.
Самураи Аримы пребывали в такой уверенности относительно исхода боя, что еще с середины залива принялись палить в воздух из мушкетов и выкрикивать всякие речёвки в адрес Пессоа. Пессоа же, наученный горьким опытом, не желал стать инициатором очередного инцидента. Так что он подождал, пока те подберутся поближе и, собственно, нападут, а потом приветствовал их залпами с обоих бортов, на чем атака и закончилась. Причем, речёвки, видимо, в какой-то мере достигли цели, ибо каждый залп португальца сопровождался фанфарами.
Да – для ясности: на борту у Пессоа было человек 50, плюс индонезийские и малайские матросы, плюс какие-то черные рабы, весь остальной экипаж застрял на берегу.
Следующие три дня повторялась та же история с разными фиоритурами вплоть до брандерной атаки. Портовые власти, естественно, делали вид, что ничего не происходит - бандитов нынче развелось, страх... а сам Арима пару раз пытался затеять переговоры о продаже ему шелка по дешевке – на чем португальская сторона окончательно потеряла дар речи и представление о том, что здесь происходит. Потом переменился ветер и Пессоа решил вывести свою каракку в открытое море, во избежание.
Арима за это время усилил свой отряд за счет наемников и приготовил португальцам сюрприз – смонтировал на двух джонках пловучую осадную башню, достававшую до верхушки мачты "Богородицы". Башня была обтянута мокрыми шкурами - от огня. Бредовое это устройство повергло португальцев в такое недоумение, что несколько самураев даже успело высадиться с него на палубу, прежде чем корабельная артиллерия сказала свое слово. Абордажная партия (возглавляемая очередным католиком) продержалась минут пять, двоих Пессоа зарубил своими руками.
Моряки уже праздновали победу, но тут кто-то на самом верху решил, что Пессоа все-таки ему нравится меньше. Поэтому случайный выстрел кого-то из людей Аримы угодил прямо в гранату с уже зажженным фитилем, которую один из матросов изготовился было бросить по нападавшим. Граната, естественно взорвалась, осколки посыпались на палубу, вспыхнул рассыпанный кем-то порох, загорелся полусвернутый парус на бизани, а за ним занялись и снасти... Пессоа понял, что кораблю конец, и решил, что конец этот выйдет несколько громче, чем рассчитывал Арима.
"С бестрепетным сердцем, не говоря ни слова, оставил он свою шпагу и щит в своей каюте и, взяв в правую руку распятие, а в левую - горящий факел, спустился вниз и поджег пороховой склад." Уж не знаю, как оно там было - очевидец, описавший эту сцену, очень быстро сообразил, что происходит, и спрыгнул в воду - но вышло действительно громко. "Милосердная Богородица" поднялась над водой, раскололась напополам - и мгновенно затонула "на глубине 32 фатомов", как заметил педантичный Адамс. Пессоа, естественно, не нашли. Драгоценный груз пытаются добыть до сих пор.
Иэясу пришел в крайнее раздражение, но ограничился тем, что отстранил от должности главного переводчика падре Родригеса со словами "Если они не могут вежливо разговаривать через своего друга, пусть разговаривают через врага." И назначил на освободившуюся должность Адамса, к тому времени свободно объяснявшегося по-японски.
Побочных последствий у этой истории было два.
Во-первых, Арима Харунобу за свои беспримерные усилия официально получил высочайшую благодарность, замечательный меч – и руку внучки сёгуна для своего сына. С учетом обстоятельств, тут любой бы сделал выводы и тщательно залег на дно. Но Арима был не любой, естественно, решил, что ему недодали, начал интриговать… в общем, получилось у него это даже хуже, чем с «Богородицей». Сначала он дал взятку не тем людям в неподходящее время, не получив желаемого, усмотрел в происшедшем интригу со стороны губернатора Нагасаки, того самого. Решил его убить. Передумал, пошел к Иэясу и устроил скандал… В общем, в процессе скандала мгновенно всплыло все, от взятки и подделки документов до покушения на убийство, канцелярию перетрясли, взяточника сожгли, Ариму сослали и уже в ссылке казнили. А поскольку все совершенно действующие лица оказались католиками, сёгун-на-пенсии этого как-то не оценил. Считается, что инцидент этот сильно сказался на его и без того не лучшем отношении к христианам.
Во-вторых, в Макао состоялся головоломный судебный процесс. Дело в том, что «Богородица» везла иезуитам в Нагасаки довольно много золота для обмена на японское серебро. И погибло бы золото с кораблем… но его как раз успели сгрузить на берег. И погибло бы серебро… но иезуиты, внимательно посмотрев на Пессоа, решили не связываться – и вместо того послали письмо, поручив собратьям в Макао отгрузить контрагентам серебра с тамошних складов. То есть, ни золото, ни серебро от гибели «Богородицы» не пострадали и пострадать не могли. Но орден, тем не менее, зафиксировал страховой случай, подал на компенсацию… и выиграл дело.
То есть, история Присолнечной изменилась, история Макао изменилась, страховое право слегка изменилось… а что же не изменилось? Торговые отношения между Макао и Присолнечной. Потому что голландцы спрос на шелк удовлетворить не могли, испанская улита едет, когда-то будет, торговля чудовищно выгодна… Поэтому семейство Токугава и городской совет Макао постановили считать произошедшее недоразумением, спровоцированным личным хамским поведением Пессоа.
Что, согласитесь, как минимум, наполовину несправедливо.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2021-12-23 07:16 am (UTC)Есть вопрос, который не разрешить.
Профдеформация.
Как иезуиты выиграли дело? Может быть корабль, а не только груз, принадлежал им? Тогда действительно можно сфантазировать страховой случай, если заретушировать капитана взрывающего корабль)).
Но, если судно принадлежало им, то кто выиграет приз на самого умного судовладельца года, за назначение на корабль такого капитана (рит.)?
no subject
Date: 2021-12-23 07:27 am (UTC)С уважением,
Антрекот
no subject
Date: 2021-12-23 11:31 am (UTC)Извините за настойчивость, но мне кажется именно материалы страхового дела прольют свет. Что- то не бьется.
Иезуиты могли быть владельцами драг металлов, корабля или его груза (шелка).
В первом случае, дело бы они не выиграли, так как золото и серебро не погибли.
Во втором или третьем, они могли получить страховые выплаты, но тогда легенда о героической гибели капитана, это легенда.
Умышленное уничтожение груза вряд ли могло быть воспринято как страховой случай.
no subject
Date: 2021-12-23 11:40 am (UTC)С капитаном как раз все ясно - там осталось достаточно живых свидетелей.
С уважением,
Антрекот
no subject
Date: 2021-12-25 10:50 pm (UTC)no subject
Date: 2021-12-26 09:08 am (UTC)В этом качестве уверяю Вас, страховое право не имеет дел с категориями "все равно бы это случилось", только реальные факты на стол.
И документы подтверждающие.
И в определенный срок.
А мое альтер эго и его сотрудники будут искать в них или способе их подачи ошибки, чтобы не платить.
Если бы Арима и захватил груз, то он бы не погиб, его можно было виндицировать.
За свидетельские показания о самоподрыве капитана, я бы ухватился всеми когтями, как кошка за сало, которое перед ней на веревочке тянут.
Страховое право, безусловно, менялось, но не в своем отношении к фактам.
no subject
Date: 2021-12-26 02:15 pm (UTC)Так что я бы на месте иезуитов упирала на то, что причиной ущерба были действия Аримы, а не Пессоа.
Понятно, что эта позиция далеко не бесспорна, но как-то же они выиграли дело.
no subject
Date: 2021-12-26 02:54 pm (UTC)Выигрыш ими дела нарушает внутреннюю логику рассказа.
Какой- то элемент или отсутствует или лишний.
P.S. Я бы на месте иезуитов напирал на факт нападения "бандитов" и взрыв корабля в результате начавшегося пожара (пуля в гранату попала). Вот тогда чистый страховой случай.
Самоподрыв недоказуем. Пропаганда не желающих платить страховщиков:).
no subject
Date: 2021-12-23 10:54 am (UTC)– Между прочим, дон Рэба, – сказал он, – как вы относитесь к отцу Ариме?
– К отцу Ариме? – Дон Рэба высоко поднял брови. – Прекрасный военный. Занимает видный пост в моей епископии. А в чем дело?
– Как верный слуга вашего преосвященства, – кланяясь, с острым злорадством сказал Румата, – спешу сообщить вам, что этот видный пост вы можете считать вакантным.
– Но почему?
Румата посмотрел в переулок, где еще не рассеялась желтая пыль. Дон Рэба тоже посмотрел туда. На лице его появилось озабоченное выражение.
Аркадий как японист мог вполне сознательно приколоться.
no subject
Date: 2021-12-24 01:39 pm (UTC)Не думаю, что эти вещи связаны. Аркадий, как японист, просто сознательно рисовал имена Арканара "под японию" для создания впечатления чужого. Все эти доны Тамэо и доньи Оканы...
no subject
Date: 2021-12-26 09:01 pm (UTC)no subject
Date: 2021-12-27 03:13 am (UTC)С уважением,
Антрекот