(no subject)
May. 16th, 2021 05:54 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
el_dПод Пусаном к ставке Ли Сын Мана... или баллада о пионерах-героях и сюжетах дамских романов
В один совершенно непрекрасный день посреди корейской войны господин дракон, перемолов какой-то вражеский отряд, обратил внимание – естественно, неблагосклонное – на корейского офицера, которому – хорошая лошадь, грамотное применение головы - удалось выбраться из окружения. Обратил и приказал одному из своих командиров, Ямаока Cигэкагэ, это упущение – в лице офицера – догнать и ликвидировать. А то непорядок, тут уже все лежат, а он еще бегает.
Ямаока противника честно догнал, а вот с ликвидацией вышли сложности, потому как в процессе не сразу, но все же выяснилось, что оный офицер является девицею и, судя по дальнейшем событиям, девицею очень юной.
Рубить такое Ямаоке показалось как-то неправильным, отпускать – как-то неразумным, да и приказ, поэтому он, недолго думая, приволок добытое господину дракону. Господин дракон уже не стал – как в прошлых случаях - интересоваться, сиротский приют у него тут или нет (полностью автоматизированное производство, сами сиротим, сами подбираем), поскольку к этому моменту было ясно, что да, да, приют(*). И переслал пойманное жене, с пометкой «пристрой это куда-нибудь».
Госпожа Мэго-химэ, жена, получив посылочку, решила, что пристраивать это куда бы то ни было для хорошей хозяйки совершенно немыслимо, потому что сначала это нужно дорастить до взрослого состояния, а, достигнув оного состояния, оно несомненно пристроится само. Растить? Если ты хочешь сделать что-то хорошо, делай это сам. Поэтому кавалерист-девица сделалась воспитанницей госпожи Мэго-химэ... а несколько лет спустя вышла замуж. Полным браком. По любви. За того самого Ямаоку уже не Cигэкагэ, а Cима. Называется - поймал. И дальше жили они в удовольствии и согласии до самой смерти Ямаоки в 1626. Имя дома унаследовал их старший внук.
А сама дама умерла при известных обстоятельствах – совершила самоубийство вслед госпоже Мэго-химэ, мирно скончавшейся от старости 21 февраля 1653.
В Присолнечной она, получается, прожила без малого шесть десятков лет.
(*) у эн вассалов, в том числе, кажется, у смотрителя тех самых лесоплантаций (или садов) в биографии имеется "подобран ребенком в Корее".
Еще одна баллада о жизни и литературе или Гадюка административная гигантская в действии
После того, как в бессмертном 1600 Токугава Хидэтада невесть почему настолько возжелал взять замок Уэда, что из-за этого опоздал к генеральному сражению (*), его батюшка, Токугава Иэясу, временно разочаровался в наследнике, причем, разочаровался до стадии "не вполне понятно, зачем такому олуху жить, а раз непонятно - значит и не надо." When in doubt, cut it out.
Сказано - сделано. Вернее, почти сделано. Потому что, направляясь решительным шагом объявлять о том, что у него в семье убыло, господин Иэясу был пойман за хвост одним из своих генералов - Хондой Масадзуми, старшим сыном своего лучшего – если не единственного – друга Хонды Масанобу. Пойман совершенно бесцеремонно, практически прижат к стене - и уведомлен, что молодой господин Хидэтада, который вообще-то впервые самостоятельно командовал операцией, не виноват.
А если кто виноват, то как раз тот самый Хонда Масанобу, которого Иэясу к сыну приставил в качестве советника, и который позволил ему самому набить себе шишки (или, заметим мы от себя, просто решил в какой-то момент, что прямой перехват командования обойдется всем еще дороже). И если спрашивать вот таким образом, то с него.
Иэясу постоял, подумал - и выразил желание узнать, а что в этой ситуации собирается делать сам Хонда Масадзуми.
Тот посмотрел на господина с некоторым недоумением и ядовито поинтересовался, а что вообще в этом мире может делать человек, после того как он дал вот такой совет в отношении собственного отца.
Перспектива в одночасье остаться без обоих Хонд произвела действие вполне отрезвляющее - так что к тому моменту, когда Хидэтада рискнул показаться отцу на глаза, тот всего лишь буркнул, что будущему правителю нужно все-таки уметь определять приоритеты и не пытаться немедленно подчинить то, что само упадет в руки в случае победы в генеральном сражении - и в любом случае никуда не денется. На чем все и закончилось, если не считать того, что Иэясу проникся довольно большой симпатией к Масадзуми. Не за то, что помешал убить сына. А за красоту шантажа.
(*) а замок все равно не взял, несмотря на десятикратное преимущество, потому что замок, где сидит в обороне семейство Санада, не берется, пока там сидят Санада - примета такая.
В один совершенно непрекрасный день посреди корейской войны господин дракон, перемолов какой-то вражеский отряд, обратил внимание – естественно, неблагосклонное – на корейского офицера, которому – хорошая лошадь, грамотное применение головы - удалось выбраться из окружения. Обратил и приказал одному из своих командиров, Ямаока Cигэкагэ, это упущение – в лице офицера – догнать и ликвидировать. А то непорядок, тут уже все лежат, а он еще бегает.
Ямаока противника честно догнал, а вот с ликвидацией вышли сложности, потому как в процессе не сразу, но все же выяснилось, что оный офицер является девицею и, судя по дальнейшем событиям, девицею очень юной.
Рубить такое Ямаоке показалось как-то неправильным, отпускать – как-то неразумным, да и приказ, поэтому он, недолго думая, приволок добытое господину дракону. Господин дракон уже не стал – как в прошлых случаях - интересоваться, сиротский приют у него тут или нет (полностью автоматизированное производство, сами сиротим, сами подбираем), поскольку к этому моменту было ясно, что да, да, приют(*). И переслал пойманное жене, с пометкой «пристрой это куда-нибудь».
Госпожа Мэго-химэ, жена, получив посылочку, решила, что пристраивать это куда бы то ни было для хорошей хозяйки совершенно немыслимо, потому что сначала это нужно дорастить до взрослого состояния, а, достигнув оного состояния, оно несомненно пристроится само. Растить? Если ты хочешь сделать что-то хорошо, делай это сам. Поэтому кавалерист-девица сделалась воспитанницей госпожи Мэго-химэ... а несколько лет спустя вышла замуж. Полным браком. По любви. За того самого Ямаоку уже не Cигэкагэ, а Cима. Называется - поймал. И дальше жили они в удовольствии и согласии до самой смерти Ямаоки в 1626. Имя дома унаследовал их старший внук.
А сама дама умерла при известных обстоятельствах – совершила самоубийство вслед госпоже Мэго-химэ, мирно скончавшейся от старости 21 февраля 1653.
В Присолнечной она, получается, прожила без малого шесть десятков лет.
(*) у эн вассалов, в том числе, кажется, у смотрителя тех самых лесоплантаций (или садов) в биографии имеется "подобран ребенком в Корее".
Еще одна баллада о жизни и литературе или Гадюка административная гигантская в действии
После того, как в бессмертном 1600 Токугава Хидэтада невесть почему настолько возжелал взять замок Уэда, что из-за этого опоздал к генеральному сражению (*), его батюшка, Токугава Иэясу, временно разочаровался в наследнике, причем, разочаровался до стадии "не вполне понятно, зачем такому олуху жить, а раз непонятно - значит и не надо." When in doubt, cut it out.
Сказано - сделано. Вернее, почти сделано. Потому что, направляясь решительным шагом объявлять о том, что у него в семье убыло, господин Иэясу был пойман за хвост одним из своих генералов - Хондой Масадзуми, старшим сыном своего лучшего – если не единственного – друга Хонды Масанобу. Пойман совершенно бесцеремонно, практически прижат к стене - и уведомлен, что молодой господин Хидэтада, который вообще-то впервые самостоятельно командовал операцией, не виноват.
А если кто виноват, то как раз тот самый Хонда Масанобу, которого Иэясу к сыну приставил в качестве советника, и который позволил ему самому набить себе шишки (или, заметим мы от себя, просто решил в какой-то момент, что прямой перехват командования обойдется всем еще дороже). И если спрашивать вот таким образом, то с него.
Иэясу постоял, подумал - и выразил желание узнать, а что в этой ситуации собирается делать сам Хонда Масадзуми.
Тот посмотрел на господина с некоторым недоумением и ядовито поинтересовался, а что вообще в этом мире может делать человек, после того как он дал вот такой совет в отношении собственного отца.
Перспектива в одночасье остаться без обоих Хонд произвела действие вполне отрезвляющее - так что к тому моменту, когда Хидэтада рискнул показаться отцу на глаза, тот всего лишь буркнул, что будущему правителю нужно все-таки уметь определять приоритеты и не пытаться немедленно подчинить то, что само упадет в руки в случае победы в генеральном сражении - и в любом случае никуда не денется. На чем все и закончилось, если не считать того, что Иэясу проникся довольно большой симпатией к Масадзуми. Не за то, что помешал убить сына. А за красоту шантажа.
(*) а замок все равно не взял, несмотря на десятикратное преимущество, потому что замок, где сидит в обороне семейство Санада, не берется, пока там сидят Санада - примета такая.
