el_d

Баллада о неудачной провокации или доброй охоты всем нам

1632 год. В стране мир. У власти Токугава Хидэтада, второй сёгун из дома Токугава, а на тот момент уже сёгун-на-пенсии, поскольку официально передал власть старшему сыну, дабы обеспечить порядок наследования. Одна беда, Хидэтада болен и умирает. И в этой связи он очень озабочен предыдущими прецедентами. Так что в один прекрасный день он вызывает к себе всех серьезных "внутренних" и "внешних" князей (то есть тех, кто приходится личными вассалами дому Токугава, и тех, кто совершенно и решительно ими не приходится) и просит у них совета, как избежать смуты. Потому что смута носится в воздухе. Токугава Иэмицу молод, и многим может показаться, что его легко устранить, что такое регентский совет, мы все уже видели – наследника Тоётоми Хидэёси этот совет не спас, наоборот, погубил... в общем, что делать, чтобы избежать следующего раунда? Может быть кто-то здесь хочет и возьмется обеспечить порядок в обмен на власть?
Понятное дело, что никто из присутствующих вслух "да" на такой вопрос не ответил бы, да и про себя бы поостерегся – но, видно, Хидэтаде было интересно, какие подводные течения начнутся в ответ на такое предложение - или он еще что-то имел в виду.
Но это так и осталось неизвестным, потому что в этот момент встал князь Датэ. И сказал примерно следующее.

"Мы здесь все обязаны процветанием Иэясу Токугава и хотя бы поэтому не желаем вреда его потомкам. Не мне осуждать тех, кто захочет большего. Если кто-то из собравшихся - или все - собирается опрокинуть сложившийся порядок, действуйте. Но учтите, что сёгунат станет вторым препятствием на вашем пути, потому что первым буду я. Сумеете пройти через меня, ваше счастье - тягайтесь с армией сёгуна. И удачи всем нам."

После некоторой паузы, вызванной как самим заявлением, так и странным источником оного, поскольку взаимоотношения Токугава и Датэ последние эн десятков лет можно было описать как «затяжной взаимно-предынфарктный тактический союз» (периодически докипающий почти до стадии гражданской войны), прочие присутствующие уже почти хором начали говорить, что они, вообще-то, примерно того же мнения - и намерены поддерживать молодого Иэмицу, потому что благодарность есть благодарность и ну ее эту разруху.

В общем, ни тогда, ни потом ничего не произошло. Разве что в записях Токугава данная речь стала куда более верноподданной - а вот очевидцы излагали ее примерно так, как приведено выше.

(Автор сих заметок не знает, чего господин князь добивался - что не в лояльности было дело, ясно по умолчанию, плохо там было с лояльностью. Может быть, и не столько решал свои задачи, сколько ломал игру кому-то еще - возможно, самому Хидэтаде. А может быть - тоже не исключено - считал, что все еще должен покойному Иэясу за парочку очень опасных случаев и, как минимум, одну качественно спасенную жизнь.)

Баллада о несостоявшихся надеждах и качественно спасенной жизни

Часть первая, вводная

Итак, у Тоётоми Хидэёcи на старости лет родился здоровый сын, а вот с бывшим наследником, племянником, получилось нехорошо. Нехорошо еще и потому, что, кажется, по недоразумению. Потому что сначала Хидэёси пытался уладить дело к относительному общему удовольствию: предложил Хидэцугу усыновить маленького Хидэёри, назвать его своим наследником и уступить ему титул регента, сделавшись регентом-в-отставке, Тайко – таким же, как и сам Хидеёши. Судя по всему – поначалу и правда стремился обойтись миром. Что подумал Хидэцугу, неизвестно. Может быть, не хотел отдавать власть. Может быть, решил, что два Тайко на одну страну – много, а следовательно одному вряд ли позволят жить и все мы понимаем, кто это будет. Может быть, не был так уж против, но считал, что нуждается в страховке, потому что помимо счастливого отца у ребенка была еще мама, госпожа Ёдо, и вот уж в ее готовности снести с лица земли все живое, чтобы расчистить путь сыну, не усомнился бы никто.

Что бы там ни было, но господин кампаку попытался резко расширить свою сферу влияния и совершил при этом ряд совсем уж опрометчивых поступков. Например, попытался прибрать в заложники Токугаву Хидэтаду, наследника Иэясу (и будущего сёгуна). Есть замечательная история о том, как люди Хидэтады отговаривались от посланцев Хидэцугу всем известной привычкой своего господина спать допоздна (а господин, между тем, гнал коня в замок Фусими) – потому как на такие приглашения не отвечают отказом, а соглашаться в данном случае тоже не особенно разумно.

Всю эту бурную деятельность сложно было не заметить, а Хидэёси не был слеп, а был, наоборот, исключительно подозрителен, а эту подозрительность еще и подогревали все, кто выиграл бы от падения племянника. Кончилось скверно – даже по меркам времени – последовательным уничтожением всей семьи (всей, это значит последовательно всей) Хидэцугу, всех союзников (всех, это значит последовательно всех, кто не сумел как-то отсоединиться) и всех, кто рядом стоял.

И вот по этому поводу, некоторое время спустя, прибывает к Датэ Масамунэ комиссия – извольте объясниться, что вас связывало со свежепокойным изменником, говорят, вы охотились вместе, подарками обменивались, совещались о чем-то.
Масамунэ реагирует, как, в теории, и должен реагировать совершенно невинный дракон, к которому – в который раз за последние несколько лет! – прицепились с очередной бессмысленной и беспощадной столичной интригой. Невинный и лояльный, но все-таки дракон. То есть, со злобным шипением объясняет гостям, что с как-его-там не охотился никогда, что легко наверняка проследить по хозяйственным записям покойного, не сожгли ж вы их? И случайно на охоте не встречался тоже – у Тайко, что, в свите племянника шпи... то есть, наблюдателей не было? И не совещался – иначе как по общим государственным делам и в довольно-таки большой компании. А подарками, естественно, обменивался – это как вы себе представляете, чтобы человек моего положения человеку его положения в соответствующих ситуациях не посылал всякой ерунды и не получал обратно такую же? Какой ерунды? Да где-то список есть – и у него наверняка был... Да вы что, ума там все в своей Осаке лишились, забыли, как элементарные вещи проверяются? У вас стыд есть какой-то, ко мне с таким являться?

Стыд тут под вопросом, а вот инстинкт самосохранения точно был – поэтому всю эту тираду Хидэёси излагали в куда более приемлемых и почтительных выражениях.

Эффект был странный.

Если до того при дворе Тайко вполне вслух высказывалась идея, что яростного гада нужно убивать или брать под арест в ставку (для обеспечения вящей управляемости семейки) – то на этой точке разговоры эти прекратились, обвинения словно растворились в воздухе, как не было, а к Датэ после некоего перерыва отправилось официальное письмо – надлежит вам вашу нынешнюю территорию сдать по назначению, а в обмен принять соответствующий (вполне лакомый) кусок на острове Сикоку... в буквальном смысле через полстраны.

Ни с какими обвинениями, подозрениями и прочим, от чего можно было бы отбиться, распоряжение не связано. Просто приказ регента страны от имени императора этой страны. Точка.

Часть вторая, гомерическая

Собственно, это распоряжение и было главной катастрофой. Если даже для обычного японского - за неимением лучших терминов - «феодала» один переезд равнялся пятнадцати пожарам (по тогдашним расчетам, средний клан на новом месте восстанавливал прежний статус лет за 10-18), то для Датэ это был обвал и конец всему. Они несколько столетий не вылезали с севера. Под север у них было заточено все, включая сельское хозяйство (вы попробуйте стать активным производителем риса на территории, которая дает один урожай в год). Все связи, вся работа с ресурсами. Перезатачивать все под юг? Под другие типы хозяйствования? Под других (и весьма агрессивных) соседей, которые, в отличие от тебя, знают эту территорию как родную? Под южный флот, которого у тебя нет, а у соседей, наоборот, есть? В общем, все это было очень плохо само по себе.
Но ведь есть еще и контекст – смерть Хидэцугу, резня и те самые исчезнувшие обвинения. И в этом контексте все еще более очевидно: хотят не ослабить на годы и взять под контроль, хотят вытащить туда, где можно быстро и сравнительно дешево убить.
И что прикажете делать в этой ситуации? Во-первых, конечно, потянуть время. Во-вторых, выяснить, что у них там делается в столице, кто играет, что можно сдвинуть. Но сначала, еще до всего – поставить в известность всех, с кем состоишь в отношениях.
За список корреспондентов господин регент-в-отставке, вероятно, очень много отдал бы, но точно известно, что он его не получил.

А вот что еще известно точно, что одним неприятным зимним вечером два человека постучались в ворота усадьбы Токугава. Одним из них был дальний родственник Масамунэ, Датэ Коскэ. Провели их прямо к хозяину, тот выслушал, вызвал слуг, приказал накормить, тут же передумал, посадил есть прямо там же, с собой. Когда принесли рис, велел подать им из своего сосуда, стоявшего все это время на жаровне – так теплее. Угостил, побеседовал. А когда те поднялись, чтобы уходить, стукнул кулаком об пол и сказал: "Как посмотришь, так подумаешь, что вы серьезные люди и что господин ваш человек, который понимает, что воротит. А на деле он - идиот и слабак, который дальше своего носа не видит и у которого на серьезные вещи пороху не хватает. Так вот, вариантов у него два - принять предложение и пойти рыбам на корм, отказаться и сдохнуть. Пусть думает, какой ему нравится больше. А еще он может на время перестать быть идиотом, и послушать, наконец, меня!" И изложил, как он видит ситуацию. Гости на этом ночевать не стали и тут же поехали обратно.
Поскольку «идиот» не был Хидэёси, тираду он получил неразбавленной. Выслушал, кивнул «Со своей точки зрения он прав, а сейчас, кажется, вообще прав, откуда ни посмотри.» И принялся действовать по обстановке.

Часть третья, постановочная

Тем временем, гонимая острым дежа-вю, прибывает комиссия, поинтересоваться, как выполняются распоряжения. А видно, в общем, что как-то никак они не выполняются и вокруг кишит (хотя никого пока не режет) нехорошо взбудораженный и хорошо вооруженный народ. Вокруг княжеской резиденции и вовсе не продохнуть, но комиссию пропускают мгновенно, никакого ущерба и препятствий не чинят. Что за сказка? Князь их принимает, разве что дав отдохнуть с дороги, вид у него черный и нетрудно догадаться, что сейчас он и вправду зол и расстроен, а не демонстрирует для порядка.

Как переселение? Сами видите. Когда сдвинется? Понятия не имею. Что нам докладывать? Да что хотите. Я с огромным уважением отношусь к великому господину Тайко, я согласился подчиняться ему в делах страны, если он захочет взять мою голову за пренебрежение его волей, он будет полностью в своем праве - но я не знаю, как выполнить этот приказ. У меня тут, видите ли, мятеж. Мятеж? Как мятеж? Мятеж, как в словаре. Что-то тихо у вас для мятежа. Не знаю, опыта нет, первый случай. А в чем выражается? В том, что мои люди и их люди - и так до самого низу - отказываются переезжать. Ка-те-го-ри-чес-ки. Здесь их земля, они не знают другой, они согласны не жить вовсе, но жить в другом месте они не будут. Объяснить им про законы, императора и имперский мир я не могу. У меня слов нет таких, чтобы они поняли - здесь невесть сколько поколений не видели ни императорского мира, ни императорского закона... а простого мира, обычного, здесь, по-моему, не было вообще никогда. Они отказываются и не отпускают меня. Они меня тут осадили - и требуют, чтобы я не подчинился приказу Тайко. Любым доступным мне способом. Что уже отказываюсь сделать я. Категорически. Пока у нас так. Зайдет ли дальше, не знаю. Может. Подавить силой? Где прикажете эту силу взять? Что... все взбунтовались что ли? Ну да, именно что все. Так что если у великого господина Тайко, найдутся на сей предмет какие-то соображения, я буду очень счастлив, потому что у меня идеи закончились.

Ну конечно, осмотрелись, со своими людьми в провинции связались и совершили все положенные следственные действия. Получается, да, так и так. Мятеж. Пока тихий. Но это, кажется, временно, потому что крестьяне тоже нехорошо взбудоражены и на сельских дорогах все чаще встретишь рогатки и недостроенные завалы, а люди за рогатками шипят, что им тут чужой сволочи не надо и они ее к себе не пустят.

Возвращается комиссия с докладом, а тут и Иэясу Токугава по делам в столицу приехал, подгадал. И конечно же, не могло такого стать, чтобы Хидэёси с ним по такому делу не посоветовался.
Иэясу выслушал, подумал и говорит - если бы это был один Масамунэ, то я бы сам поехал и все быстро решил. Убить человека, разбить армию - не такое сложное дело. Но тут же не тот случай, когда змее достаточно отрубить голову. Эти его вассалы, в столице и дома - их же придется выковыривать сначала здесь - из северного квартала, а потом там - из каждой долины и с каждого горного склона. Это тоже можно сделать, если такое решение будет принято, но это тяжело, кроваво и надолго. И наши люди будут им сочувствовать. Северяне - невежи и поразительно неблагодарные дикари, но движет ими естественное человеческое чувство, привязанность к родному дому. Мало кто такого не поймет. Да и потом, есть ли в том надобность? Ведь не то, чтобы они посягали на вашу власть или мешали правосудию... они глупо и грубо отказываются от благодеяния...

Линия поведения была найдена и Хидэёси, уже успевший прикинуть, насколько долгосрочная война на севере повредит его взлелеянному корейскому походу, согласился помиловать бедных деревенских дураков с их естественными чувствами и распоряжение отменил.
Мятеж, естественно, тут же благодарно расточился.

Вопрос - почему поймались на такой элементарный обман? Ответ - потому что он ни на йоту не был элементарным. Это как с полетами по воздуху: все знают, что вещь полезная и при многих случаях может пригодиться, но никто не умеет самостоятельно летать. Учинить на пространстве княжества псевдомятеж, идентичный натуральному, очень тяжело просто на уровне организации. Даже тяжелее, чем в самом деле устроить бунт. А вот перерасти в настоящий - с непредсказуемыми последствиями - такая подделка может очень легко, с той же легкостью, с какой на войне показное бегство может перерасти в панику. Для этого достаточно лишней пригоршни страха и горстки активно недовольных или просто глупых людей, а добра этого хватает везде. Кроме того, любой из посвященных в дело участников может предать - на этом все и кончится. При таком количестве - кто-то предаст обязательно. А кроме того, есть же соседи. Беспорядок, порождаемый даже мнимым мятежом, это дыра, в которую можно ударить и в которую ударят непременно.
В общем, здесь и сейчас - неосуществимо. Так решила комиссия - и кажется, так решил Тайко.

А северной специфики и того, что там местные почти поголовно думают о центральной власти в его лице, Хидэёси не знал. И насколько хорошо там окопались Датэ, представлял не вполне. И сколько сил, времени и средств вложено в... личный состав. И насколько состав это оценил, когда - благодаря тому самому миру - получил возможность сравнивать. Наверняка были люди, которые все равно воспользовались бы ситуацией - но они неплохо представляли, сколько они после этого проживут. Кроме того, тут уже водились и люди, и кланы, которые считали, что они многое могут себе позволить в отношении господина дракона. Больше пяти лет не протянул, кажется, никто. А дальше - не будем о нехорошем к ночи.

И наконец - соседи. Уже упомянутый сосед с юга, Гамо Удзисато, меньше года назад умер, после тяжелой и продолжительной... его сын молод и свою-то территорию контролирует не особенно (Хидэёси его потом оттуда просто убрал). А неприятный и даже опасный сосед сбоку, близкий родич, Могами Ёсиаки, больше известный как Великий Лис провинции Дэва, как раз предыдущим летом из конкурента превратился в союзника класса "и только сотый пойдет с тобой на виселицу - и в ад". Превратился, между прочим, милостью самого Тоётоми Хидэёси. Потому что была у Ёшсаки любимая дочка, Кома-химэ, и сосватали эту девочку тому самому Тоётоми Хидэцугу в наложницы. И только успела она приехать в Киото - а тут обвал. И Хидэёси не посмотрел на то, что ей пятнадцать и что жениха она не видела и в дом его войти не успела. Сказано всю семью, значит всю семью. Обещана? Значит семья. Вмешательство самого Ёсиаки не помогло, а только его самого едва не погубило. Зарезали девочку - и даже тело родне не выдали, зарыли неизвестно где. Так что перспектива рано или поздно сомкнуть челюсти на шее семейства Тоётоми в тот момент (и следующие эн лет после того) привлекала Лиса из Дэва куда больше, чем все, что могло бы ему пообещать семейство Тоётоми, если бы у оного семейства вдруг пробудился инстинкт самосохранения.
Так что, в принципе, может, убедительный псевдомятеж и был тогда в Японии вещью невозможной, а как раз здесь и сейчас - более чем получилось.

И, кажется, единственным, что удерживало Датэ Масамунэ от этого номера изначально, было специфическое представление о допустимом и том, в каких обстоятельствах и до какого предела может правитель рисковать доверившимися ему людьми. Мы уже знаем, что думал Токугава Иэясу о таком бессовестном чистоплюйстве в делах общественных и политических.