(no subject)
Jan. 13th, 2021 10:11 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
el_dБаллада о предпочтениях или немного славы
Когда стало ясно, что Маэда Тосиэ, владетель провинции Кага и один из регентов страны, вот вот умрет, его жена, Мацу, всегда и во всем заботившаяся о муже, приказала положить с ним в гроб множество буддистских текстов – он вел жизнь воина, много убивал и карму себе тем наверняка испортил весьма основательно.
Когда об этом доложили самому Тосиэ, он улыбнулся: «Я родился в смутное время и действительно воевал по всей стране, от края до края, но я никому никогда не причинял зла без должной причины и убивал только тех, кто сам убил бы меня. Так что я не сделал ничего, что было бы достойно ада, а если у быкоголовых и конеголовых демонов имеется ко мне счет, то вперед меня на ту сторону ушло много храбрых вассалов моего дома. Я позову – они ответят, и мы покажем этой нечисти, то, чего она еще не видала, и добудем себе немного славы на темной дороге. Нет, я не тревожусь о том, что будет со мной там. Меня беспокоит то, что будет без меня здесь.»
И так он какое-то время горевал о том, что нет у него пяти или семи лет, чтобы обеспечить стране мир, а юному Хидэёри спокойное вступление в права... потом заметил, что дышать уже стало совершенно невозможно и нужно с этим что-то делать, взял любимый короткий меч работы Синтого Кунимицу, лежавший у изголовья – и вонзил себе в грудь. Так и умер.
Баллада о визите дамы или еще один случай полной взаимности
Апрель 1599 года. В осакском замке - как обычно беда и как обычно серьезная. Умирает (в несовершенном виде, потому что долго и основательно) фактический председатель регентского совета Маэда Тосиэ, тот, что был Псом князя Ода, в пару Обезьянке того же князя – будущему Тайко. Что умирае, с одной стороны, неудивительно – семьдесят лет, все-таки, да и прожиты эти семь десятков на износ, а с другой – страшно неудобно, ибо, пока он был жив, начать войну без него не рискнула бы (и не рисковала) ни одна из сторон. А он войны не хотел. Так что понятно, что сейчас-то и начнется... самое интересное.
А пока все едут попрощаться с господином Маэдой – и едут, естественно, без особого хвоста и свиты, потому что дело личное, грустное, а брать с собой охрану в большом числе – значит оказывать неуважение одновременно дому Тоётоми (чьей столицей по факту является Осака) и самому умирающему. Мало кто на это пойдет. Вот и глава административного совета Исида Мицунари не пошел. И ошибся.
Он, понимаете ли, недооценил силу теплых чувств, которые питали к нему те генералы господина регента, которым судьба привела столкнуться с ним по службе. Они, собственно, еще с корейской злополучной войны питали – а за год со смерти Тайко Исида им разнообразно добавил сильных впечатлений.
Уговаривать же совет отстранить гада не стоило и просить, потому как администратором Исида был не просто хорошим, а неправдоподобно хорошим и, вдобавок, неправдоподобно честным – и увольнять такую жемчужину только за то, что у нее характер... несдержанный? Так у кого он тут сдержанный, позвольте спросить? Может у господина Токугава – который уже коллег по регентскому совету пару раз чуть лично не порубил на съедобное? Или у господина Като с его манерой пробовать мечи на ком попало? Или у господина Хосокава, которого в бою и своим следует опасаться? Кстати, вот у господина Датэ Масамунэ, хозяина севера, как раз сдержанный, и очень оно окружающим помогает?
Ну а поскольку у вышепомянутых генералов(*) характер был самый что ни есть несдержанный, то порешили они Исиду неадминистративным образом убить при первом же случае – а случай вот он. Подождать, пока из замка выедет, зарезать – и закрыть этот вопрос.
Но поскольку Исида Мицунари, в свою очередь, был человеком не только несдержанным, но и очень, очень компетентным, то он еще на стадии прощания с Маэдой обнаружил, что сидит посреди засады. То есть, он сидит в замке, а засада сидит вокруг и ждет, когда он к ней выйдет. А поскольку засада, в свою очередь, считала Исиду тупым бумажным червем, не видящим дальше собственного носа, то она, всеми своими частями не обратила внимания на роскошный паланкин, из которого периодически аккуратно (с любопытством) выглядывала довольно красивая дама, по уши в макияже, как правильной даме и положено.
А дама, между тем, думала, что трюка с паланкином надолго не хватит и ехать к себе решительно нельзя. Потому что по дороге наверняка ждут и рано или поздно что-то да сообразят. Но должно же быть в пределах досягаемости надежно безопасное или хотя бы полезное место? Должно. И есть.
Так что паланкин со всей доступной для него скоростью движется к замку Фусими, где в тот момент гнездится... смертный враг господина Исиды господин Токугава Иэясу.
Что сказал господин Токугава Иэясу при виде дамы, история не сохранила. Вполне возможно, что-то даже цензурное. Но повел он себя именно так, как дама и ожидала. Принял ее как дорогого гостя, отписал господам генералам, что они хором с ума спятили – и не разъехаться ли им по этому случаю по домам, авось на родной почве сознание к ним вернется? Ну и – подождав какое-то время для верности, мало ли как там выйдет с почтой – спровадил принявшего первозданный вид Исиду в его собственный замок Саваяма, дав подобающий ситуации конвой и своего сына Хидэясу в качестве сопровождающего – на случай, если у кого еще обнаружатся какие-то интересные идеи.
Потому что господин Токугава Иэясу, во-первых, не желал прослыть человеком, который способен убить просителя, во-вторых, совершенно не желал быть тем, кто первым нарушит мир, да еще и таким грязным способом, и в-третьих, был очень счастлив возможности враждовать с главадминистратром Исидой Мицунари, которого нежно и искренне ненавидит треть страны и подозревает во всем хорошем еще треть – а не непосредственно с малолетним Тоётоми Хидэёри, которому он, Токугава, между прочим, клялся служить. Тем более, что на этой стадии прямое нарушение клятвы почти наверняка стоило бы ему очень многих сторонников и – в конечном счете - головы. А Исида – совсем другое дело.
Господин главадминистратор понимал этот расклад не хуже самого Иэясу – так что за помощью он обратился по адресу. Не знаю, правда, не расстроило ли его – слегка – что Токугава его все же не убил (совершив тем самым отсроченное самоубийство).
Но в любом случае, весь внешний церемониал был соблюден. Перед отъездом Исида в знак благодарности подарил Токугаве собственный меч работы знаменитого мастера Масамунэ (1264–1343). Меч этот носил прозвание «Меченый» - из-за нескольких «боевых шрамов» на нем – но Иэясу тут же дал ему новое имя в честь дарителя – и в семье он хранился все следующие столетия как «Исида Мицунари».
Но меч мечом, а послание своему союзнику Уэсуги с просьбой обеспокоить Токугава с севера, потому что воевать явно придется, Исида отправил... прямо из замка Фусими в общем составе тамошней почты – потому что ее никому не пришло в голову проверять. И узнал об этом Токугава далеко не сразу.
(*) Вроде бы, участвовали в этом деле Като Киёмаса, Икеда Терумаса, Фукусима Масанори, Курода Нагамаса, Асано Юкинага, Като Ёсиаки (однофамилец) и тот самый Хосокава Тадаоки.
Когда стало ясно, что Маэда Тосиэ, владетель провинции Кага и один из регентов страны, вот вот умрет, его жена, Мацу, всегда и во всем заботившаяся о муже, приказала положить с ним в гроб множество буддистских текстов – он вел жизнь воина, много убивал и карму себе тем наверняка испортил весьма основательно.
Когда об этом доложили самому Тосиэ, он улыбнулся: «Я родился в смутное время и действительно воевал по всей стране, от края до края, но я никому никогда не причинял зла без должной причины и убивал только тех, кто сам убил бы меня. Так что я не сделал ничего, что было бы достойно ада, а если у быкоголовых и конеголовых демонов имеется ко мне счет, то вперед меня на ту сторону ушло много храбрых вассалов моего дома. Я позову – они ответят, и мы покажем этой нечисти, то, чего она еще не видала, и добудем себе немного славы на темной дороге. Нет, я не тревожусь о том, что будет со мной там. Меня беспокоит то, что будет без меня здесь.»
И так он какое-то время горевал о том, что нет у него пяти или семи лет, чтобы обеспечить стране мир, а юному Хидэёри спокойное вступление в права... потом заметил, что дышать уже стало совершенно невозможно и нужно с этим что-то делать, взял любимый короткий меч работы Синтого Кунимицу, лежавший у изголовья – и вонзил себе в грудь. Так и умер.
Баллада о визите дамы или еще один случай полной взаимности
Апрель 1599 года. В осакском замке - как обычно беда и как обычно серьезная. Умирает (в несовершенном виде, потому что долго и основательно) фактический председатель регентского совета Маэда Тосиэ, тот, что был Псом князя Ода, в пару Обезьянке того же князя – будущему Тайко. Что умирае, с одной стороны, неудивительно – семьдесят лет, все-таки, да и прожиты эти семь десятков на износ, а с другой – страшно неудобно, ибо, пока он был жив, начать войну без него не рискнула бы (и не рисковала) ни одна из сторон. А он войны не хотел. Так что понятно, что сейчас-то и начнется... самое интересное.
А пока все едут попрощаться с господином Маэдой – и едут, естественно, без особого хвоста и свиты, потому что дело личное, грустное, а брать с собой охрану в большом числе – значит оказывать неуважение одновременно дому Тоётоми (чьей столицей по факту является Осака) и самому умирающему. Мало кто на это пойдет. Вот и глава административного совета Исида Мицунари не пошел. И ошибся.
Он, понимаете ли, недооценил силу теплых чувств, которые питали к нему те генералы господина регента, которым судьба привела столкнуться с ним по службе. Они, собственно, еще с корейской злополучной войны питали – а за год со смерти Тайко Исида им разнообразно добавил сильных впечатлений.
Уговаривать же совет отстранить гада не стоило и просить, потому как администратором Исида был не просто хорошим, а неправдоподобно хорошим и, вдобавок, неправдоподобно честным – и увольнять такую жемчужину только за то, что у нее характер... несдержанный? Так у кого он тут сдержанный, позвольте спросить? Может у господина Токугава – который уже коллег по регентскому совету пару раз чуть лично не порубил на съедобное? Или у господина Като с его манерой пробовать мечи на ком попало? Или у господина Хосокава, которого в бою и своим следует опасаться? Кстати, вот у господина Датэ Масамунэ, хозяина севера, как раз сдержанный, и очень оно окружающим помогает?
Ну а поскольку у вышепомянутых генералов(*) характер был самый что ни есть несдержанный, то порешили они Исиду неадминистративным образом убить при первом же случае – а случай вот он. Подождать, пока из замка выедет, зарезать – и закрыть этот вопрос.
Но поскольку Исида Мицунари, в свою очередь, был человеком не только несдержанным, но и очень, очень компетентным, то он еще на стадии прощания с Маэдой обнаружил, что сидит посреди засады. То есть, он сидит в замке, а засада сидит вокруг и ждет, когда он к ней выйдет. А поскольку засада, в свою очередь, считала Исиду тупым бумажным червем, не видящим дальше собственного носа, то она, всеми своими частями не обратила внимания на роскошный паланкин, из которого периодически аккуратно (с любопытством) выглядывала довольно красивая дама, по уши в макияже, как правильной даме и положено.
А дама, между тем, думала, что трюка с паланкином надолго не хватит и ехать к себе решительно нельзя. Потому что по дороге наверняка ждут и рано или поздно что-то да сообразят. Но должно же быть в пределах досягаемости надежно безопасное или хотя бы полезное место? Должно. И есть.
Так что паланкин со всей доступной для него скоростью движется к замку Фусими, где в тот момент гнездится... смертный враг господина Исиды господин Токугава Иэясу.
Что сказал господин Токугава Иэясу при виде дамы, история не сохранила. Вполне возможно, что-то даже цензурное. Но повел он себя именно так, как дама и ожидала. Принял ее как дорогого гостя, отписал господам генералам, что они хором с ума спятили – и не разъехаться ли им по этому случаю по домам, авось на родной почве сознание к ним вернется? Ну и – подождав какое-то время для верности, мало ли как там выйдет с почтой – спровадил принявшего первозданный вид Исиду в его собственный замок Саваяма, дав подобающий ситуации конвой и своего сына Хидэясу в качестве сопровождающего – на случай, если у кого еще обнаружатся какие-то интересные идеи.
Потому что господин Токугава Иэясу, во-первых, не желал прослыть человеком, который способен убить просителя, во-вторых, совершенно не желал быть тем, кто первым нарушит мир, да еще и таким грязным способом, и в-третьих, был очень счастлив возможности враждовать с главадминистратром Исидой Мицунари, которого нежно и искренне ненавидит треть страны и подозревает во всем хорошем еще треть – а не непосредственно с малолетним Тоётоми Хидэёри, которому он, Токугава, между прочим, клялся служить. Тем более, что на этой стадии прямое нарушение клятвы почти наверняка стоило бы ему очень многих сторонников и – в конечном счете - головы. А Исида – совсем другое дело.
Господин главадминистратор понимал этот расклад не хуже самого Иэясу – так что за помощью он обратился по адресу. Не знаю, правда, не расстроило ли его – слегка – что Токугава его все же не убил (совершив тем самым отсроченное самоубийство).
Но в любом случае, весь внешний церемониал был соблюден. Перед отъездом Исида в знак благодарности подарил Токугаве собственный меч работы знаменитого мастера Масамунэ (1264–1343). Меч этот носил прозвание «Меченый» - из-за нескольких «боевых шрамов» на нем – но Иэясу тут же дал ему новое имя в честь дарителя – и в семье он хранился все следующие столетия как «Исида Мицунари».
Но меч мечом, а послание своему союзнику Уэсуги с просьбой обеспокоить Токугава с севера, потому что воевать явно придется, Исида отправил... прямо из замка Фусими в общем составе тамошней почты – потому что ее никому не пришло в голову проверять. И узнал об этом Токугава далеко не сразу.
(*) Вроде бы, участвовали в этом деле Като Киёмаса, Икеда Терумаса, Фукусима Масанори, Курода Нагамаса, Асано Юкинага, Като Ёсиаки (однофамилец) и тот самый Хосокава Тадаоки.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2021-01-13 04:56 pm (UTC)