(no subject)

- В тот день граждане из села Рогаткино
(естественно, пожелавшие остаться неизвестными)
ездили в село Дубровку
(за сто километров, другой берег Волги,
понятно, что не за колхозным делом)
и по дороге нашли мешок с хлебом.
Да, так и лежал при дороге,
желтый на желтом.
Может, поэтому до тех пор и не заметили.
Или он от прочих прятался,
а им показался.
С хлебом это бывает.

Сотрудник привычно записывает
за женщиной в сером
или в сизом, или в коричневом,
но таком, пятнистом.
Карандашом размечает на полях комментарии.
Не удивляется недоброму выражению
щучьего лица –
с добром сюда не приходят
даже сельские сплетницы.
Нет таких наивных на двадцатом году советской власти.

- Конечно, попытались забрать,
но не смогли.
Даже поднять не получилось.
(Мешок! Втроем или вчетвером.)
Так, что бросили они его и двинулись дальше.
(Хлеб! Крестьяне, здешние…)

Дальше попалась другая находка:
ведро человечьей крови.
(Откуда знали, что человечьей?
С другой стороны, Поволжье.
Здесь такие вещи не путают.)
Конечно, они не проверяли форму эритроцитов.
(Че-го?)
Но если стоит в ведре на дороге
жидкая, теплая, не свернулась –
то уж конечно не свиная.
И тут уж сделалось ясно: что-то им хотят сказать.
Или другим через них.

Глядят, вдруг стоит старичок.
Ну… такой… Старорежимный.
Жилет на нем важный и картуз как глаженый.
Кроме того, мануфактура вся не та –
за позатого царя водилась такая мануфактура.
(Это что ж за кулак по кантону шастает?)
И говорит им, мол, как сами-то не смекнете?
Мешок хлеба – это урожай будет большой,
не как в прошлом, в тридцать шестом,
а навалом.
Ну и с ведром то же самое. Сами понимаете.( Read more... )