(no subject)

Шелковый шатер на корме
удобен во всякую погоду.
Вроде бы, бестолковые слои
дорогой расшитой ткани,
а в ливень не промокнет,
в жару – задержит солнце и пропустит воздух,
а главное – насмерть глушит звук
и искажает движение,
ничего не откроет любопытному глазу или уху.
Княжеская вещь.
Да и женщина в шатре сидит прямо,
держится гордо,
лицо белей алебастра, волосы черней вороньего пера,
красные губы – и такие же глаза.

- Расскажи мне сказку. –
просит человек.
Вежлив, мог бы приказать.
Теперь это его корабль,
его шатер (взят в бою под Свиным
вместе с шахским флотом)
и его женщина (взята в Астрабаде, городе-в-низинах,
который раньше, до монголов,
назывался Задракартой, желтым городом,
потому что плоды его деревьев
светились золотом,
а до того еще как-то назывался,
поскольку люди жили там с того времени,
как начали обрабатывать кремень –
и многое сохранили.
Хозяин корабля не знает этого
и ему нет до того дела,
женщина – знает).

На севере рассказывают: когда Творец
захотел разделить сушу и воду,
он позвал двух птиц,
не нынешних,
тех птиц, что были еще до птиц,
длинных, сутулых,
с огромными крыльями,
с острыми железными клювами,
острыми черно-белыми перьями,
неломкими костями…
они взлетели, как две тяжелых стрелы,
нырнули в воду.
На седьмой день вынырнула одна,
принесла землю и воздух Той Стороны,
изнанку мира.
На день позже вынырнула вторая,
принесла под языком
комочек прочной настоящей земли,
которую можно было назвать по имени,
и Творец позвал ее, и земля пришла,
и встала надежно.

Ну как, надежно,
трясется время от времени до сих пор.
Как было на персидском побережье,
когда они его грабили
(и потому что побережье торговало рабами с севера,
но, главным образом, потому,
что там можно было взять добра
на десять жизней вперед.)
Взбесившаяся суша сильно помогла,
а то как смогли бы даже самые умелые донские люди
нанести такой ущерб целому царству?

Люди бежали от бедствия
и от врага, пришедшего с моря,
многое бросили без охраны.
Потому, когда в Астрабаде они увидели дом без окон,
все еще оцепленный стражей,
решили – там самое ценное.
Не очень ошиблись, городскую казну там хранили.
Заодно.
Но за той дверью, что защищали до последнего,
за дверью из железа и кремня,
и почему-то дерева, едва ли не груши…
была просто комната,
а в ней просто женщина.
Даже не очень красивая –
как ему тогда показалось.( Read more... )