(no subject)

[el_d]

Шелковый шатер на корме
удобен во всякую погоду.
Вроде бы, бестолковые слои
дорогой расшитой ткани,
а в ливень не промокнет,
в жару – задержит солнце и пропустит воздух,
а главное – насмерть глушит звук
и искажает движение,
ничего не откроет любопытному глазу или уху.
Княжеская вещь.
Да и женщина в шатре сидит прямо,
держится гордо,
лицо белей алебастра, волосы черней вороньего пера,
красные губы – и такие же глаза.

- Расскажи мне сказку. –
просит человек.
Вежлив, мог бы приказать.
Теперь это его корабль,
его шатер (взят в бою под Свиным
вместе с шахским флотом)
и его женщина (взята в Астрабаде, городе-в-низинах,
который раньше, до монголов,
назывался Задракартой, желтым городом,
потому что плоды его деревьев
светились золотом,
а до того еще как-то назывался,
поскольку люди жили там с того времени,
как начали обрабатывать кремень –
и многое сохранили.
Хозяин корабля не знает этого
и ему нет до того дела,
женщина – знает).

На севере рассказывают: когда Творец
захотел разделить сушу и воду,
он позвал двух птиц,
не нынешних,
тех птиц, что были еще до птиц,
длинных, сутулых,
с огромными крыльями,
с острыми железными клювами,
острыми черно-белыми перьями,
неломкими костями…
они взлетели, как две тяжелых стрелы,
нырнули в воду.
На седьмой день вынырнула одна,
принесла землю и воздух Той Стороны,
изнанку мира.
На день позже вынырнула вторая,
принесла под языком
комочек прочной настоящей земли,
которую можно было назвать по имени,
и Творец позвал ее, и земля пришла,
и встала надежно.

Ну как, надежно,
трясется время от времени до сих пор.
Как было на персидском побережье,
когда они его грабили
(и потому что побережье торговало рабами с севера,
но, главным образом, потому,
что там можно было взять добра
на десять жизней вперед.)
Взбесившаяся суша сильно помогла,
а то как смогли бы даже самые умелые донские люди
нанести такой ущерб целому царству?

Люди бежали от бедствия
и от врага, пришедшего с моря,
многое бросили без охраны.
Потому, когда в Астрабаде они увидели дом без окон,
все еще оцепленный стражей,
решили – там самое ценное.
Не очень ошиблись, городскую казну там хранили.
Заодно.
Но за той дверью, что защищали до последнего,
за дверью из железа и кремня,
и почему-то дерева, едва ли не груши…
была просто комната,
а в ней просто женщина.
Даже не очень красивая –
как ему тогда показалось.

На севере рассказывают: та первая птица,
что принесла землю Той Стороны,
наглоталась и надышалась,
пока несла,
захотела быть в мире главной
и стала – Сатанаил.
Но это неправда.

- Мне говорили… - у человека очень простое лицо.
Сошел бы за Ивана-дурака
или за Ивана-царевича,
но он много старше, много злее,
очень, очень много воевал,
отец его был крепостным,
естественно – беглым,
мать – кажется, полонянкой из Крыма… -
говорили мне знающие люди,
что у персов есть птица,
которая дает силу их царству.
Когда она летает, поймать ее нельзя,
она – сорок птиц в одно и то же время,
наложи руку на одну, сила уйдет в другую,
а ты умрешь.
Но раз в пять поколений рождается человеком.
И тогда взять ее можно –
а с ней столько частей мира, сколько в тебя влезет.
Как в Александра.
Но я читал книжку про Александра…

Женщина кивает.
Понимает – книжка хорошая,
а история в ней плохая.
Ее захватил умный разбойник,
он не хочет ни этого царства, ни этой смерти.

Рассказывают: когда земля зацвела,
туда пришел Враг
(они говорят – Иблис, вы – нечистый).
Захотел изменить землю,
чтобы она не могла носить жизнь,
ни на той стороне, ни на этой.
И тогда птицы взлетели
и расклевали его на ничто –
неизвестно,
просил ли Творец именно об этом,
но теперь в мире нет единого источника зла,
только рассеянные частицы Врага,
и то, что творят люди по воле и желанию.

- Ты принесла нам больше удачи,
чем бывает на свете.
Мы вернулись на Волгу живые и с добычей,
а я уж не рассчитывал, что так будет.
Но у твоей тени есть крылья
и я знаю, что случится дальше.

Он не говорит:
«А еще я больше не хочу держать тебя силой.»
Но это тоже правда – не хочет.

- Понимаешь, - отвечают ему, -
ты угадал почти правильно.
Только наоборот.
Меня не охраняли. Меня стерегли.
Так вышло, что ты украл не ту птицу.
Моя сестра,
та что дышала воздухом подземного мира –
она теперь Симург, государство.
А я взяла в себя слишком много того,
что было прочным по эту сторону,
потому осталась гагарой,
хотя от меня желали иного.
Она – власть. Я – мятеж.

Человек смотрит на нее внимательно,
потом кивает – поверил.
Безнадежная задача, запереть мятеж в комнате,
даже в очень надежной клетке
в очень крепком месте силы.
Придет землетрясение, потом враги…

- Что, - спрашивает он самую прекрасную,
самую желанную женщину на свете, -
нужно сделать?

- Брось меня в воду. - говорит женщина, -
Я знаю эту реку и она тоже помнит.
Если ты сможешь отказаться,
я смогу уйти по ней.
Но не уверена, что тебе это поможет.
Ты вывел меня из клетки,
назвал меня своей, любил меня.

- Я попробую. – говорит человек,
возвращающийся на Дон с богатой добычей
и твердо намеренный жить там счастливо.
И его «попробую» означает «сделаю».

Уже потом, летя над Волгой на север,
подобно тяжелой стреле,
она поймет – ничего не выйдет.
И дело не в законах, что удерживают кости мира.
Просто - не та страна, не те в ней порядки,
да и сам он не тот человек.
Очень скоро они встретятся снова
и, если повезет,
от него останется достаточно – для песни.

Она летит и не жалеет –
потому что именно это и недоступно гагарам.
А не то, что придумали потом.