(no subject)

Так сложилось,
что мне легко представить себя
на месте пятигорского черкеса,
впервые открывшего
«Сказку о мертвой царевне»,
в детстве – когда же еще? –
и обнаружившего, что в этой истории
он даже не враг, а так, объект развлечения,
предмет псовой охоты,
примерно как серые утки.
(В примечаниях дискуссия о том,
относили ли к пятигорским черкесам
всех адыгов или только кабардинцев –
и на кого охотились они сами,
тут есть варианты.)

Ещё легче – уткой,
птицей принципиально несказочной, ( Read more... )