Юрий Михайлик

ххх

А кто тебя зовет? Рассветным птичьим звоном
и трепетом листвы на утреннем ветру,
и голосом морей – ритмичным, отдаленным ,
чуть слышимым во мне, покуда не умру.

А кто тебя зовет, негромок и неспешен,
не помня почему, но точно зная час,
пульсируя в ветвях разбуженных черешен,
смолою по сосне медлительно сочась.

Но кто тебя зовет, строку к строке сужая,
ведя несмелый взгляд над зеленью живой
верблюжих берегов, где синева чужая
заплещется иной, ожившей, синевой.

(no subject)

Гиппопотам пришел в Серингапатам –
Мол, здесь крокодилы хотя бы прячутся по кустам
(и по болотам),
а по Европам они, с туристами пополам,
ходят галопом.

Ты, видовой шовинист, уходи от нас
в свой Зулуленд, где бродит Умслопогас
(выбрав слепую саванну, чей день погас, собственной спальней),
пусть он берет с тебя кость, и шкуру, и горький ил,
чтобы китаец тешил любовный пыл,
а крокодил, что тебе так не угодил,
наш, эндемичный, в общем, всегда тут жил,
а в Пакистане и вовсе – национальный.

Гиппопотам оглядел окрестный народ
И возгласил – но он же вас просто жрёт.
Чем он хорош вам,
что вы его допускаете каждый год
к нивам и рощам?

И отвечают жители этих мест:
как-то надежней с соседями, кто нас ест,
сколь бы ни были жадны эти дети тьмы и боевиты,
все ж до последней унции знаем мы их аппетиты,
ты же нас просто затопчешь любым числом
мирно гуляя по городу напролом,
и не считая,
так что вали к Чуковскому, в первый том,
да крокодилы ходят, но там твой дом,
и Ленинград, и мосты, и на перелом
лето выходит, белым ночным крылом сад задевая,
и, наконец-то, слышишь, тут, за углом
грохот трамвая.