Юрий Михайлик

ххх

Итак, пятнадцать лет, девятый класс,
ночлег у одноклассника на даче.
А ночью рухнул дождь. И свет погас.
Мир кончился. И начался иначе.
А все, что значил этот сдвиг и сверк,
и гул ночной, напоминавший пенье, -
поймешь не после дождичка в четверг,
а после ливня, утром, в воскресенье.
Все кончилось. Ни градин, ни промоин,
нет зарослей – знакомый мир исчез -
нет берега, нависшего над морем -
лишь светлый слиток моря и небес.
Что это было? Оползень, обвал,
обрушенная глинистая почва,
пока ты там на даче ночевал,
тут все сбылось – так радостно и точно.
Все сдвинулось, просело с высоты,
все влипнет в глину, кончится, растает,
трамвайных рельсов рваные цветы
сквозь вздыбленную землю прорастают.
Там, за провалом, небеса ясны,
и медленно как музыка живая,
там облако нездешней белизны
над волнами невиданной длины
роняет перья, гребешки срывая...
Когда бы ты и где бы не уснул,
какой бедой судьба твоя ни снилась,
однажды ночью ты услышишь гул –
а это море с небом совместилось.