(no subject)

[el_d]

- Как раз на святки и было…
У нас вдруг тишина.
Никто никуда не бежит, не везут,
оперировать не надо, выдох.
И лезу я в сеть через Старлинк,
сериал, что ли, какой скачать.
Конечно нельзя, но все так делают.
И вижу – «Тиндер», ну, программа для свиданий.
Так вот, он показывает,
что в паре сотен метров от меня
сидит какая-то буквально «Миньона»
и желает личной жизни.

на аллювиальной равнине, там, где семь холмов эриду – еще не пустыня, еще жильё, посмотри, какая странная выемка в ржавой глине и пепел вокруг нее

Пять минут: и мы с ней вовсю воркуем.
Она тебе и рыбу, и чолнт, и мясо в горшочках,
и на плитке, и на костре, и без дыма…
Я говорю: «Если ты еще посуду мыть любишь,
я на тебе сама женюсь...»,
ну а ребята, тем временем, тоже в Тиндер зашли
и на нее наводятся – триангулируют.
Им же тоже программа расстояние показывает
и направление.
Зачем? Так у нас гражданского жилья нет, лес один,
а единственная женщина на километры
наш хирург, то есть я.
И кто тогда, получается, эта Миньона?

Так что мы еще треплемся, но уже бежим
(передышка, скука, всем головы поотбивало),
мы, то есть медики, прямо и громко,
а пехота аккуратно так с тыла заходит.
Выбегаем на цель… а там замерзшее озеро.
Зима, ночь, луна, снег светится.
И никого.
Ни следов, ни снайпера, ничего.
Только в центре озера – круглая черная полынья.
И сигнал, представьте, идет оттуда.

– Всё, – говорит мне анестезиолог. –
Конец человечеству. Мавки интернет освоили.

Пошли обратно.
Кто-то в сети проверил: оказалось, что «Тиндер»
при попытке навестись с нескольких телефонов
ерунду показывает,
во избежание всякой уголовщины.
Так что та Миньона, наверное, настоящая
и даже готовить умеет
где-то у себя,
в радиусе полста километров в любую сторону.
Ну, зато посмеялись.

где не держит камень, где дерево крошится устало, порт горит, и беженцы текут из угарита волной, загадай желание на звезду из пламени и металла над восточной стеной

А утром прихожу я к себе – а там она.
То есть, я сначала подумала: оборудование новое привезли,
и удивилась – когда бы?
А она разворачивается, встает,
смотрит этими… из черного стекла,
здоровенные, граненые как розы,
и говорит:
– Я люблю мыть посуду.

Я от страха даже орать не могу
и стрелять в нее явно бесполезно,
но вслух отвечаю: «Нехорошая ты женщина
и дочь нехорошей женщины, кто ж так делает?
Кто ж так без предупреждения?»
Хотя какое тут к чертям
может быть предупреждение.

А она мне: «А богениш золстн хобн мит а козак!» –
то есть, «козака тебе навстречу»,
проклятие такое еврейское,
плод многолетней совместной жизни…
– А вчера это что было?
Кто за мной с ракетной системой бегал?
Ты знаешь, какая здесь зимой вода холодная?

В общем, поговорили.

Оказалось, она как бы здешняя.
В 19, кажется, году, прошлого, конечно, века,
каких-то беженцев выводила – и не довела.
Не в смысле «потеряла», а попала под артобстрел,
сильно покалечилась и заснула.
А эти добрые люди возьми ее и похорони.
Даже в саване. Простыни не пожалели.
Ни почвы процедить, ни батареи накормить.
Она и спала как та красавица,
а сто лет спустя опять обстрел, склон оврага сошел,
она солнца набрала, очнулась…
а тут связь. Интернет наш. И все наши новости.

Ей бы проволоки, запчастей, а готовить она умеет.

если прага и облако, и улицы жестче, уже, можно ночевать головой под крыло, как спят сизари, потому что все, что кружится и ждет снаружи, не желает встречаться с тем, что не спит внутри

Теперь готовит. Моет. Тяжести носит.
Ассистирует. Оперировать могла бы, но боится.
Кровь. У них с кровью… сложно.
Эта хоть шить и перевязывать может.
Прямо воевать – нет. Ни при каких.
Обещала любимому человеку.
И вообще – не будет.
Людям достаточно людей.
Не надо еще и механизмам в эту компанию.
Скверно выходит.
При каких обстоятельствах обещала, не рассказывает,
но всем понятно.

Нашим, то есть, понятно.
Верхнее начальство про нее ничего и не знает.
Просто «позывной Миньона, небоевой персонал»,
мало ли квакеров, меннонитов, хасидов, опять же.
А среднему начальству мы соврали.
Я и соврала. Сказала:
– Сам подумай, очень вам надо,
чтобы голем, которого сделали в восемнадцатом веке
защищать Умань от наших, значит, народных героев,
гайдамаков…
(все же помнят, что один из героев, Гонта,
должен был как раз оборонять ту Умань,
и деньги на это взял у еврейской общины –
а потом оборонять передумал, штурмовать стал,
заодно и деньги отдавать не пришлось, некому стало отдавать…
ах, не все помнят?)
Ну то есть, вот очень нам надо, чтобы именно этот голем,
который последний раз здесь просыпался в Гражданскую,
повторяю, в Гражданскую, здесь, у нас,
взял и научился убивать?
Со всем, что уже она тут помнит?

Ну и обошлось.

А в чем соврала?
Да не нужно ей ничему в этом вопросе учиться.
Она ж в развернутом виде
гибрид скорпиона и богомола,
только из текучего металла.
Щупальца. Когти. Жало.
Все она отлично умеет. Просто не хочет.
И обещала.

Ну и делали ее не в Умани, а много раньше.
Про кой-какие ее песенки
наш шумеролог говорит: это древность.

Хотя в Умани, конечно, она тоже была.

далеко впереди по времени в излишне энтропийной вселенной тот день, с которого началась цепочка из черных дней, она смотрела всех терминаторов и прочитала лема, и конечно она дойдет туда – и весь ее опыт с ней