(no subject)

[el_d]

И пришла к Ганимеду лиса:
- Ой, меня укусила… нет это не та история.

Тот, кто свет вовне и слепота внутри,
смотрит на рыжий мех той, что с ним говорит,
на горький огонь в окне, в зрачке, в очаге, в вине,
расколотый навсегда, достроенный из минут –
осень, лиственный хлам, весна, речной неуют,
лиса проступает там, где ее не ждут.

Ты виночерпий Зевса,
Значит, его опивки – по праву твои.
Отлей мне по капле нектара и амброзии.

- Зачем тебе нектар и амброзия? –
спрашивает Ганимед, который светится золотом,
потому что не может быть иным,
и весел, потому что не может быть грустным, -
Зачем они тебе? Ты лиса.
Поклонись госпоже охоты,
Рассмеши ее, я вижу, ты можешь.
Она возьмет тебя.
Будешь бессмертна и без того,
Чтобы допивать за другими.

- Ты верно сказал – она возьмет меня.
И буду я хитрить ради нее,
И ловить ее добычу,
И рано или поздно кто-нибудь на земле,
Сотворит очередную смертную гадость,
Она разгневается и пошлет меня есть людей…
А я не делаю этого по приказу.
(Без приказа, конечно, делает.
Она же хищник
Из раздела энциклопедии «вымышленные лисы».
В нее влезает больше, чем в настоящую.)
К тому же, людоедство всегда плохо заканчивается.
И это другая история.
Отлей мне две капли.

Видит легкую стать, острозубую пасть,
текучее вещество.
Зачем ей просить, ведь проще – украсть.
Особенно у него.

- Зачем тебе две капли?
Ты лиса.
Мы то, во что верят.
А вы учитесь быть собой – да, долго,
но зато, когда достигаете вершины,
становитесь частью неба, девятихвостой,
самодостаточной, неуязвимой, неизменной.
Не зависящей от того,
кто и зачем вас помнит.

- Ты верно сказал – частью неба.
А я полюбила… полюблю одного из ваших.
То есть, совсем не ваших.
А он однолюб.
Если я стану небом, он пойдет меня искать
И, конечно, найдет.
Дело закончится плохо, чем бы ни закончилось.
И это другая история.
Чего ты хочешь за две капли?

Там, где конец огня, но еще волшебство,
эта лиса глядит пристально на ме… на него,
он ведь при свете дня существует не здесь, не весь, не совсем…
вечер – его пора, должность – его броня,
сам он не ткань, а нить, миф, наложенье тем,
чтобы заговорить, ей нужно построить – с кем.
Хотя бы на время - с кем.

- Я возлюбленный и виночерпий Зевса.
У меня есть все, чего хочу, кроме свободы.
Но я не знаю, что это такое.
И не могу захотеть узнать.
Зачем тебе две капли?
Я налью два полных глотка задаром.

- Ты верно сказал – ты не можешь захотеть.
Но если я выпью два глотка,
Я стану бессмертной
Или совсем бессмертной.
И мною будут управлять их законы,
Которые напишут во мне, кто я.
А это другая история.

Думает: мой отец взял золотую гроздь, что не дает вина.
Это – моя цена.
Это что есть меня.
Думает: пас овец где-то на тех холмах.
Мог бы и глянуть вверх, мог бы успеть понять, страсть была или страх,
до наложенья тел, до наложенья тем, до орла в небесах,
знал бы, чего хотел, будь у меня лиса.

- Возьми, что хочешь. – говорит Ганимед, –
Потому что законы не управляют им
В этом неважном деле.
В конце концов, это всего лишь басня –
Только в баснях боги
Разговаривают с животными.

Капли странно тянутся,
Будто в них вложено очень много.

Будто совсем всерьез
будто есть путь другой, дом за углом, откос, там, за цветной дугой...

Маленькая рыжая лисица
Проникнет ночью в жилище судеб,
Маленькая рыжая лисица
Капнет амброзией на длинную нитку,
И ее очертания – лисицы и нитки – начнут меняться.
Маленькая рыжая девочка встанет на берегу,
Нянька закричит: «Пенелопа!»
Потому что это – та самая история.

Нектар она сбережет.
Чтобы потом, много лет спустя,
Когда узлы не развяжутся, но ослабнут,
Когда богов ее молодости будут знать,
Но уже перестанут в них верить,
Нашептать cвоему летчику историю,
А потом пролить каплю на страницу –
И позвать.
Мальчика, состоящего из света,
Мальчика, которому очень нужно установить, кто он.
И конечно, встретить представителя рода Vulpes,
Предназначенного лично ему.
Да, и эта история тоже.

Лисы хитры. А еще экономны.
Двух капель вполне достаточно.
И есть много способов жить вечно.

И виноград пророс
Там, где прошел огонь.