el_d

16. Царица полей

И вот историк с давних пор слывёт неким судьёй подземного царства...

Марк Блок

— Очевидцы первого ряда —
Те, кто всё же сумел стать источником,
Благодаря тому или иному
Выверту судьбы —
Не всегда счастливому, не всегда, —
Или благодаря тому, что в момент взрыва
Они ещё — или уже — стояли совсем в другом ряду, —
Год рождения, как вы понимаете,
Ограничивает число событий,
В которых можно принять
Деятельное участие...
В общем, очевидцы первого ряда, —
Очки безуспешно ловят солнечный луч, —
Плохие свидетели, предвзятые и ненадёжные.
Их оптика по необходимости
Ограничена окуляром и снабжена перекрестьем.
Даже если им случается давать показания —
Возьмите, например, протоколы инквизиции, —
Очевидцы первого ряда
Не только реагируют на стимулы,
Но и — порой довольно упорно —
Преследуют цели,
Не имеющие отношения к установлению истины.
А уж воспоминания...

Лектор машет рукой,
Шесть его теней повторяют движение,
Ещё три отсутствуют в помещении —
Заняты другими делами.
Очень удобная конфигурация.
Аудитория соглашается.
Воспоминания — это работа для Золушки.
Отделение проса от гречки внутри мешка.

— Для нас, в отличие от полиции,
Куда надёжней очевидцы десятого ряда —
Молодой человек, опоздавший на свидание
Из-за уличной свалки;
Домохозяйка, день за днём
Записывающая цены на рынке;
Писарь, добавляющий примечания
К поминальным вкладам;
Суеверие, передающееся из поколения в поколение,
Когда исходная причина давно исчезла:
Снайпер сейчас берёт с первого огонька,
А дурная примета всё равно — прикуривать третьим...
Все, все они расскажут нам больше.

То, что мы по-настоящему помним,
То, что мы твёрдо знаем,
Остаётся надписью на стене,
Песенкой в магнитофоне —
Помните, был такой аппарат — очень недолго,
Заговором от бородавок,
Бородатым анекдотом,
А вовсе не звуками лиры и трубы.

Лектор, маленький остроглазый человек —
Армейский капитан, один из тысяч,
Член регионального совета Сопротивления,
Позывной «Нарбонн»,
Тоже один из многих,
Да, летом 44-го, под Лионом,
Так обидно — самый конец войны,
Не назвав господину Клаусу Барби —
«Лионский палач», свидетель десятого ряда,
Интересный только в этом качестве, —
Ничего, кроме настоящего имени...
Сильно затруднил работу историкам,
Вынужденным восстанавливать события
По обрывкам документов и, конечно, воспоминаниям.

Он продолжает рассказывать,
Не отдавая себе отчёта,
Что в вопросах истории и методологии он —
Очевидец первого ряда,
Завзятый, предвзятый и ненадёжный,
Подлежащий перекрёстной проверке,
Вне зависимости от того,
Можно ли увидеть его в зеркале
Или зафиксировать на плёнке.

Аудитория, впрочем, конспектирует,
Как заведённая.
Она помнит, она твёрдо знает:
Звуки лиры и трубы — не источник,
Звуки лиры и трубы — воля и желание
Не отдавать времени ничего,
Никого и никогда,
Ни при каких обстоятельствах —
Включая самые обычные, те, которые.
Ну, а дальше, конечно,
В дело идёт методика.