(no subject)

[el_d]

Эта сказка начинается, как множество сказок.
Принц едет по лесу с пажом и любимой собакой –
ненадолго оторвался от дипломатического обоза,
да и что ему может угрожать в этих лесах?
Собственно, что может угрожать ему вообще?

А потом они выезжают на поляну и видят:
на яркой, вдруг весенней,
разнозеленой, слепящей глаза
малахитовой, яшмовой, изумрудной траве…
как бы разделенный стволами деревьев,
в тени листвы, в солнечных пятнах
лежит.
Самое настоящее существо на свете.
Настолько плотное, что кажется:
брошенный камень
притянется не к земле, а к нему…
Настолько живое, что взгляд
не вмещает его целиком –
Золотой глаз,
наползающие друг на друга пластины чешуи,
косой угол крыла.

- Матерь Божья, молись за нас. –
задумчиво констатирует принц, -
И доброго утра вам, господин дракон.

Дракон смотрит – и кажется,
что мир существует, только там, куда он смотрит.
Но даже там распадается, проваливается в себя
под тяжестью понимания.
Впрочем, принц, остролицый шатен,
бургундский наряд избыточно роскошен для дороги,
нет тридцати,
в одиннадцать его продали императору,
с тех самых одиннадцати живет именно в таком мире –
непрочном, непостоянном и призрачном.
Во всем, кроме смерти.

- Ты не собираешься бросить мне вызов. –
беззвучно спрашивает дракон. - Почему?
- Но зачем? – откликается принц, пропустив «господина».
- Зигфрид искупался в крови дракона –
сделался неуязвим.
Выпил этой крови – стал понимать птиц и зверей.
Слава. Власть. Сокровища.
И разве не должны рыцари убивать чудовищ?

- Я владею половиной Фландрии. – вздыхает принц. –
И вечно в долгах.
Если платить солдатам и не грабить крестьян,
не помогут никакие сокровища.
У меня простая слава: порученное мне – сделано.
Мой господин император опирался на мое плечо.
Теперь это делает его сын, король.
Зигфрида убили в спину –
много ли пользы от железной кожи?
И никто по дороге не просил у меня защиты
и не жаловался даже на пропажу коровы.
То копье, которое встало поперек
под левую лопатку и мешает вам взлететь –
можно ли извлечь его?

- Человеческими руками – можно.

Час спустя они все в мелких брызгах драконьей крови –
принц, паж и собака.
Рана затягивается сначала пленкой,
потом кожей, потом чешуей.
Лезвие копья, распадается на свету со звуком,
который кажется неприятным даже принцу.
- Могу ли я спросить, где воевали таким… оружием?
- Мятеж. – пожимает крыльями дракон.
- Так давно? – удивляется осмелевший паж.
- Мятеж идет сейчас.

Принц не спрашивает, как вышло,
что дракона подбили этакой дрянью.
Он неплохой полководец и знает:
есть такая вещь, как дружественный огонь,
есть такая вещь, как разница интересов,
да и кто сказал, что дракон сражался на Той стороне?
Может быть, очень даже на Этой.

Принц вытирает лицо платком,
чувствует соль и горечь на кончике языка.

- Это живая кровь от живого дракона,
а не мертвая от убитого.
Она не даст ничего. Чего ты хочешь? –
дракон не произносит «в награду».
- Как раз ничего. У меня уже есть сегодняшний день.
А я ведь еще увижу, как вы взлетите.

«Большая ценность в мире,
где мало что имеет значение» - думал бы принц,
если бы имел вредную привычку
проговаривать такие вещи.

- Будь по-твоему. – говорит дракон.
Точка в небе так светла, что режет глаза.

Эта сказка заканчивается, как множество сказок.
Все знают: нельзя разговаривать с драконом,
тем более – встречать его взгляд.

Вскоре после этой встречи принцу сказали:
чудовище разоряет наши земли.
Вскоре после этой встречи
принц предал своего господина, короля.
Отрекся от веры.
Заключил союз с подлым сословием.
Двадцать лет не давал войне прекратиться.
Наводил иностранные войска.
Добывал деньги пиратством.
Жертвовал своими людьми как шахматными фигурами.
Торговал землей.
Напускал на неё море.
Не было вещи, которую он не сделал бы ради победы.
И не было вещи, которой он не сделал.

Рыжая полоса его имени
до сих пор каждый день
встречает ветер над Нидерландами.
И никто не скажет, кого и с какой стороны
он встретил тогда на пути через лес.

Достоверно известно только одно:
мятеж идет сейчас.