Баллада о молитвах
Oct. 30th, 2024 11:07 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
el_dКак-то раз случилось поработать с прекрасной азиатскою дамой, чью этническую принадлежность не получилось определить сразу. Неудивительно – дама оказалась не китаянкой (любой из деноминаций), не кореянкой, не бирманкой, а вовсе камбоджийкой, причем именно из кхмеров. Ну и детство ее пришлось на те самые времена. На Пол Пота.
Будто этого мало, семья ее была не просто городской. Столичные жители они были, и (контрольный выстрел) католики, а сбежать из страны до или во время событий не успели. Не вышло. Соответственно, перевоспитание, со всем, что это тогда означало. В общем, в результате однообразных мер по ликвидации буржуазного образа жизни и мысли довольно большая распределенная семья с удивительной быстротой сократилась чуть не в десять раз (а непосредственная – на две трети).
Сошли бы и вовсе на нет, но тут правительство соседней социалистической Республики Вьетнам, наскучив постоянно валящейся на них резней (Пол Пот вовсе не собирался удовлетворяться собственными гражданами) и убедившись, что ответные рейды разве что дополнительные чистки у противника провоцируют, а политики не меняют, решило покончить с проблемой кардинально. То есть, двинуло войска на тогда еще Кампучию. Завоевать и закрыть вопрос. И очень, заметим, в этом занятии преуспело – с боеспособностью у красных кхмеров оказалось много хуже, чем с геноцидом.
Рассказчица, тогда еще не дама, а вовсе не то детеныш, не то подросток, саму войну помнила только на слух и на запах (того, что было до, она, к счастью, не помнила вовсе – только по рассказам, да и это лишнее). А потом их вели и везли куда-то. Вот грузовик помнит. Его, и еще зарево на дальнем краю неба.
Оказалось, что везут на вьетнамскую территорию. Просто армейские части, натолкнувшиеся на их лагерь, несколько остолбенели(*), начали обшаривать округу, обнаружили, что увиденное а) напрочь не уникально для данной местности и б) далеко не худшее, что можно в этой местности наблюдать – и бросили все, что смогли оторвать от войны, на немедленную эвакуацию… этого. (Эпическая картина, достойная любого музея: «Социалистический Вьетнам слышит оглушительный стук снизу». Холст, масло, обстоятельства, Вьетнам.)
Сгрузили в какой-то деревне. Местные смотрели на них с легким ужасом. Они сами на местных – не с легким, а прямо-таки с обморочным. Дело в том, что официальные власти – да и энная часть населения – Кампучии вьетнамцев ненавидели смертно (были к тому веские колониальные и доколониальные причины). Да и вообще, что они здесь живут, предатели дела революции? (Ключевое слово, сами понимаете, «живут».) Так что красные кхмеры при рейдах на ту сторону границы городки целые, бывало, вырезали поголовно. Так что эвакуированные сильно удивились, когда их стали кормить, ну, как могли, лечить, ну, как могли, и даже образовывать – на свой лад. Включая, естественно, пропаганду. Впрочем, слушать, что Пол Пот – подкупленный европейскими колонизаторами и китайскими ревизионистами палач и беспросветный сукин сын, было, скорее, приятно.
А через несколько месяцев приехал какой-то чиновник на велосипеде и сказал так: мол, война не то чтобы закончена, но худшее позади, жить в Камбодже теперь… можно. Как-то. В целом. В общем, хотите – возвращайтесь домой. (Выражение у него при этом было несколько скептическое. Видимо, снизу продолжали стучать.)
Хотите, – продолжил, уже посветлев лицом, – оставайтесь у нас. Мы за вами приглядывали, люди вы хорошие, честные и работящие, живите, здесь вас не обидят. А если у кого-то родственники успели убежать из страны раньше или еще кто за границей имеется, то у нас есть договоренность. Придет грузовик и отвезет желающих в Лаос, на границу. А там их примет «Красный крест» и повезет дальше.
Стало,– говорит рассказчица,– очень страшно. Как раньше. Потому что понятно, что третий вариант – ловушка. Способ установить, у кого есть родственники за границей. Определят и убьют.
Посовещались остатки семьи и решили, что сил у них больше нет. Убьют так убьют. Вышли и сказали, что у них часть родни умней оказалась – и могла и успеть добраться до границы. Что было чистой правдой.
А дальше... их посадили в грузовик и отвезли на границу Лаоса, где их и принял «Красный крест».
Родичи нашлись – в Австралии. Так она оказалась здесь.
И с тех пор они уже десятки лет регулярно молятся за социалистическую республику Вьетнам. За тех, кто их отбил, за тех, кто их выходил, за тех, кто их отпустил, и за тех, кто это все приказал и не приказал другого. И отдельно за товарища Хо Ши Мина, хотя он и умер за 10 лет до того. Почему? Потому что он не Пол Пот – и потому что всем остальным, за кого они молятся, наверняка будет неприятно, оказавшись в раю, не встретить его там.
- Так они атеисты же…
- Ну и что? Мы-то нет. Так что мы – просим.
(*) А теперь попробуйте представить себе положение дел, способное повергнуть в ступор вьетнамского армейского коммуниста, у которого именно в этой области опыт велик, свеж и разнообразен – в диапазоне от вьетнамской войны, со всеми ее, до экзерсисов собственного правительства.
Будто этого мало, семья ее была не просто городской. Столичные жители они были, и (контрольный выстрел) католики, а сбежать из страны до или во время событий не успели. Не вышло. Соответственно, перевоспитание, со всем, что это тогда означало. В общем, в результате однообразных мер по ликвидации буржуазного образа жизни и мысли довольно большая распределенная семья с удивительной быстротой сократилась чуть не в десять раз (а непосредственная – на две трети).
Сошли бы и вовсе на нет, но тут правительство соседней социалистической Республики Вьетнам, наскучив постоянно валящейся на них резней (Пол Пот вовсе не собирался удовлетворяться собственными гражданами) и убедившись, что ответные рейды разве что дополнительные чистки у противника провоцируют, а политики не меняют, решило покончить с проблемой кардинально. То есть, двинуло войска на тогда еще Кампучию. Завоевать и закрыть вопрос. И очень, заметим, в этом занятии преуспело – с боеспособностью у красных кхмеров оказалось много хуже, чем с геноцидом.
Рассказчица, тогда еще не дама, а вовсе не то детеныш, не то подросток, саму войну помнила только на слух и на запах (того, что было до, она, к счастью, не помнила вовсе – только по рассказам, да и это лишнее). А потом их вели и везли куда-то. Вот грузовик помнит. Его, и еще зарево на дальнем краю неба.
Оказалось, что везут на вьетнамскую территорию. Просто армейские части, натолкнувшиеся на их лагерь, несколько остолбенели(*), начали обшаривать округу, обнаружили, что увиденное а) напрочь не уникально для данной местности и б) далеко не худшее, что можно в этой местности наблюдать – и бросили все, что смогли оторвать от войны, на немедленную эвакуацию… этого. (Эпическая картина, достойная любого музея: «Социалистический Вьетнам слышит оглушительный стук снизу». Холст, масло, обстоятельства, Вьетнам.)
Сгрузили в какой-то деревне. Местные смотрели на них с легким ужасом. Они сами на местных – не с легким, а прямо-таки с обморочным. Дело в том, что официальные власти – да и энная часть населения – Кампучии вьетнамцев ненавидели смертно (были к тому веские колониальные и доколониальные причины). Да и вообще, что они здесь живут, предатели дела революции? (Ключевое слово, сами понимаете, «живут».) Так что красные кхмеры при рейдах на ту сторону границы городки целые, бывало, вырезали поголовно. Так что эвакуированные сильно удивились, когда их стали кормить, ну, как могли, лечить, ну, как могли, и даже образовывать – на свой лад. Включая, естественно, пропаганду. Впрочем, слушать, что Пол Пот – подкупленный европейскими колонизаторами и китайскими ревизионистами палач и беспросветный сукин сын, было, скорее, приятно.
А через несколько месяцев приехал какой-то чиновник на велосипеде и сказал так: мол, война не то чтобы закончена, но худшее позади, жить в Камбодже теперь… можно. Как-то. В целом. В общем, хотите – возвращайтесь домой. (Выражение у него при этом было несколько скептическое. Видимо, снизу продолжали стучать.)
Хотите, – продолжил, уже посветлев лицом, – оставайтесь у нас. Мы за вами приглядывали, люди вы хорошие, честные и работящие, живите, здесь вас не обидят. А если у кого-то родственники успели убежать из страны раньше или еще кто за границей имеется, то у нас есть договоренность. Придет грузовик и отвезет желающих в Лаос, на границу. А там их примет «Красный крест» и повезет дальше.
Стало,– говорит рассказчица,– очень страшно. Как раньше. Потому что понятно, что третий вариант – ловушка. Способ установить, у кого есть родственники за границей. Определят и убьют.
Посовещались остатки семьи и решили, что сил у них больше нет. Убьют так убьют. Вышли и сказали, что у них часть родни умней оказалась – и могла и успеть добраться до границы. Что было чистой правдой.
А дальше... их посадили в грузовик и отвезли на границу Лаоса, где их и принял «Красный крест».
Родичи нашлись – в Австралии. Так она оказалась здесь.
И с тех пор они уже десятки лет регулярно молятся за социалистическую республику Вьетнам. За тех, кто их отбил, за тех, кто их выходил, за тех, кто их отпустил, и за тех, кто это все приказал и не приказал другого. И отдельно за товарища Хо Ши Мина, хотя он и умер за 10 лет до того. Почему? Потому что он не Пол Пот – и потому что всем остальным, за кого они молятся, наверняка будет неприятно, оказавшись в раю, не встретить его там.
- Так они атеисты же…
- Ну и что? Мы-то нет. Так что мы – просим.
(*) А теперь попробуйте представить себе положение дел, способное повергнуть в ступор вьетнамского армейского коммуниста, у которого именно в этой области опыт велик, свеж и разнообразен – в диапазоне от вьетнамской войны, со всеми ее, до экзерсисов собственного правительства.
