17.01.1982

[el_d]

Переведено замечательной/Translated by the marvellous Sibelan Forrester

Shalamov, 1918

The formula for ethanol crawls along the walls and slouches,
the formula for water peers with four bourgeois eyes,
at night the man in a case had ventured out —
and now he’s lying there without his case,

Horses are like people, they eat whatever shows up,
if left without food, they sicken in time and pass on,
stars twinkle deep in a well, as is common enough,
playing at some game of their own,

Summer’s not like winter—burdocks, goosefoot and nettle
allow one to live, attentively and in detail,
in winter the cases dry down to the nominative,
and tenses—to the present inedible,

A schoolboy walks home down an alley blind and longer,
stores in his bones the environment’s generosity to him:
the Vishera flows to the Kama, the Kama to the Volga.
The Volga’s flow is a severed limb.



Формула спирта ходит по стеночке и сутулится,
формула воды глядит через два классовых окуляра,
человек в футляре вышел ночью на улицу —
и теперь лежит без футляра,

Лошади — как люди, они едят, что придётся,
оставшись без пищи, со временем болеют и умирают,
звёзды привычно мерцают на дне колодца,
во что-то своё играют,

Лето не то, что зима, — лопухи, лебеда, крапива
позволяют жить внимательно и подробно,
зимой падежи усыхают до номинатива,
время — до настоящего несъедобного,

Школьник идёт домой переулком глухим и долгим,
накапливает в костях всё, чем щедра окружающая среда:
Вишера впадает в Каму, а Кама — в Волгу.
Волга не течёт никуда.

Если вам мерещится Чехов, он вам не мерещится.