T.A.

[el_d]

В четыре часа дня женщина зажигает свет
и заказывает ужин.
За окном снег хлещет по земле
со скоростью наводнения,
рушится сверху толстыми перинными пластами…
В общем, к семи салаты и птичий шницель,
должны доехать,
милостью погоды и службы доставки.

В шесть вечера курьер службы доставки
Айскандер Горгул…
Должны были звать иначе,
но потом в справке о наличии отсутствия ВИЧ
написали что-то такое,
что проще оказалось переделать
все прочие документы…
И вообще он отзывается на «Сашу»,
сколько себя помнит…
Но в шесть понимает, что вдруг заблудился
в очень холодном Теплом Стане…
где серые бесформенные полотнища снега
неотличимы от домов,
не чувствует пальцев, не видит навигатора,
да и курьерский самокат под ним будто исчез…
а потом снежный заряд валит его набок
и, падая, он слышит, как в сумке что-то хрустит
и, кажется, течет…
и в ужасе думает «штраф».

Когда зрение возвращается к нему,
оно не возвращается –
он видит, как из сумки поднимается дым…
потом вырывается пламя, разворотив крышку,
потом золотой огонь описывает в воздухе петлю
выше самых высоких теней
и ныряет вниз к самому лицу:
- Ты кто? Ты что? Назовись! Дай руку! Дай руку!
Но Саша не может – его руки в перчатках,
перчатки прикреплены к рулю,
пальцы сомкнуты…
их нельзя разжимать, он замерзнет, умрет,
и заставят платить за самокат.

Огонь отращивает крылья, когти, огромный клюв…
Он настоящий, жаркий, страшный,
кажется голодный.
Рвет куртку, шарф, добирается до горла…
От него нельзя отбиться, не отпустив руль,
и Саша вскидывает руки навстречу, разорвав перчатки –
и опять падает.

Когда открывает глаза, ему тепло.
Светлая птица сидит, обернувшись вокруг него,
заглядывает снизу в лицо, поет:
- Кто ты, спаситель?

Он смотрит на окровавленные кончики пальцев,
на самокат, поломанный, серый,
тусклый и неживой.
Почему-то ему не страшно.
Птица читает: «Айскандер Горгул».
Но тебя же зовут не так?

Не так. Похоже, но иначе. Гуругли. Кёр-оглы.
Он, кажется, воин, горный князь,
мятежник и да… разбойник.
Он пришел в этот город…

- Выручать кого-то. – говорит птица. –
Поясняет:
Во-первых, ты явный трикстер.
Во-вторых, у тебя в холодильном отделении два флакона.
С живой водой и с мертвой.
Не самая распространенная вещь.
Разбились, когда ты упал. Протекли на меня.
Ну да, - кивает рыжим плюмажем, -
Шницель, печень и ножки.
Курице бы не помогло.
Но я-то большей частью состою из пламени
и восстановиться могу из чего угодно,
был бы белок. И вода.

- У меня был конь…- говорит Кёр-оглы. –
Эта сломанная штука – он?

- Это, - злобно кашляет птица, - наоборот.
Помнишь, руль? Перчатки.

Человек смотрит на почти поджившие раны
на подушечках пальцев.

- В общем, перчатки тут не для тепла,
а чтобы такие как ты, курьеры доставки,
рук своих не видели, не понимали.
Он тебя ел. Кровь пил, силу сосал.
Немножко с городом делился – остальное себе.
Доест насмерть, берет нового.
Оно вообще здесь так работает.
Ты что, неграмотный? Маркса не читал?

- Не читал, - признает Кёр-оглы,
запоминая полезное имя. –
Неприятная песня выходит
«Глупый богатырь и чародей-Самокат».

- А конь твой наполовину морской же?
Так он для города большой слишком.
Выберешься за черту – свистнешь,
Сгоняем еще за водой…

Человек смотрит на сумку,
на разбитые судки. Кивает.
У него здесь точно кто-то пропал.
Кажется, жена. И друзья.
Украли вот так же,
как похитили его самого… у него же.

А у птицы…
вряд ли летучая тварь из народа ифритов,
неправоверных духов огня,
отказавшихся поклониться человеку,
оказалась расфасованной по судкам случайно.
Способность восстанавливаться из маленького кусочка
может принести много денег
предприимчивому торговцу.
Возможно, тому же самому,
кто придумал эту курьерскую службу.
Или здесь таких много.
В любом случае, где-то поблизости
имеется, как это, фабрика-кухня.
Хорошо бы ее навестить.

- Будь моей сестрой, дочь огня.
- Будь моим братом, сын глины.

Он встает, оставив на снегу все, кроме одежды.
Птица лежит у него на плечах, греет.
Он говорит: - Но меня же совсем сломало,
я ничего не помнил.
Как я очнулся?

- А тебе, представь, кто-то здесь неподалеку
пожелал освободиться и вернуться домой.
Бескорыстно и в полную силу.
Но до тебя было не дотянуться уже,
так что желание спасло меня,
а я – тебя.

Утром женщина, сделавшая заказ,
читает новости: «Пожар в кафе»
Кафе то самое, с получасовой доставкой.
Она вспоминает высокий золотой огонь,
видимый даже через метель.
Власти говорят «электропроводка»,
соседские чаты спорят,
что ж там на самом деле так бодро горело.
Еще погода, метель,
пробки, снежные заносы,
пустые самокаты, пропавшие курьеры.

Ну да. Вчера на третьем часу ожидания,
глядя в морозную муть,
она пожелала, чтобы курьер не доехал потому,
что шарахнул сумкой о самокат,
а самокатом об асфальт,
рявкнул «Да пошло оно все!»
и поехал на вокзал покупать билет
на первый поезд домой.
Почему-то уверена, что так всё и было.

Когда она выходит из подъезда,
с крыши дома срывается тяжелая сосулька,
но отклоняется от курса,
словно ее задели крылом –
и обращается в воду,
не долетев до земли.