Большой процесс образца XVII века (*)
Nov. 5th, 2023 10:56 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
el_d Преамбула: к сожаленью, день рожденья только раз в году
У англичан в юго-восточной Азии с голландцами был поначалу полный симбиоз. Как писал один из руководителей факторий «Мы жестоко соперничали в торговле, но во всем остальном жизни были готовы положить друг за друга.»
Собственно, англичане и голландцы настолько естественно действовали скопом, что местное население их друг от друга не отличало. Что было англичанам крайне невыгодно. Дело в том, что голландцы с самого начала настроились на колонизаторство и вели себя с местным населением очень грубо – со всеми огнеопасными вытекающими. А английская Ост-Индская компания поначалу ставила себе задачи только торгового свойства. Так вот, чтобы избежать, мягко говоря, путаницы и одновременно голландцев не обидеть, тогдашний глава бантамской фактории Габриэль Тауэрсон придумал забавный ход.
Фактория с шумом, помпой, фейерверком, праздничным шествием и пиром отпраздновала день рождения королевы (новости о смерти Елизаветы до них тогда еще не дошли - они потом перед Иаковом I извинялись, объясняя, что были просто не в курсе), попутно - и подробно - объясняя местным жителям, что празднуют. А на вопрос, почему другие англичане сидят у себя, а дня рождения не отмечают, отвечали, что те другие – они вообще не англичане, они из другой страны, у них и королевы-то нет никакой у бедняжек, а правит ими совет.
Надо сказать, метод подействовал. Число нападений на английскую факторию резко сократилось.
Печальное существо дела
В 1619 англичане с голландцами заключили (третий) договор о старых Индиях. По договору английской Ост-Индской компании досталась треть торгового оборота (от пряностей, от молуккских пряностей, вообразите себе, а лучше не воображайте, потому что суммы все равно вылезут за предел воображения). За это англичане должны были на треть вкупиться в поддержку голландской военной инфраструктуры (у англичан ведь тогда на суше принципиально не было своей). При этом, голландцы считали, что каждая из сторон теперь обладает юрисдикцией над служащими другой… а англичане были уверены, что командовать обеими сторонами может только общий совет обороны. С учетом того, что англичане активно заводили контакты со всеми вокруг и голландская Ост-Индская компания очень боялась, что их просто выживут с островов… неприятностей следовало ожидать в любой день недели.
А одним из главных бревен в глазу голландской компании был тот самый изобретательный Габриэль Тауэрсон, который придумал праздновать день рождения королевы.
Так вот, Тауэрсон после договора угнездился на Амбойне (Амбоне) - и, если верить корреспонденции, непосредственно во внутренних органах губернатора ван Спелта.
И тут вышла следующая история. В голландском форту служило несколько японцев. Это тогда было нормой по всей Юго-Восточной Азии – Токугава Иэмицу закрыл страну только в 1633, до того проигравших всех войн и искателей приключений можно было встретить по всей акватории. Один из этих японцев проявлял неумеренное любопытство к подробностям местного обустройства. Его арестовали и начали допрашивать. Он ответил, что ему просто интересны чужеземные обычаи. Его начали пытать и, как замечательно выразился протокол, «пытали довольно долго».
На какой-то стадии японец признался, что его соотечественники хотели поднять мятеж и захватить форт. Ему опять не поверили. Тогда он сказал, что на самом деле форт хотели захватить англичане и, да, лично Тауэрсон. Тут же был отдан приказ арестовать всех англичан на Молуккских островах. Целых 14 человек, подходящий состав для захвата.
Следствие шло неделю. Применялась, в основном, вода, хотя свидетели потом говорили и о других средствах убеждения. К некоторым и применять не пришлось. Большинство обвиняемых согласились со следствием. (В том числе и с издевательской формулой «что будет угодно обвинению».) Губернатор решил счесть вину доказанной. При этом, согласовать выбитые показания никто и не подумал, равно как и привести позицию голландской стороны в соответствие логикой. Так в приговоре и остались стоять рядком обвинения и в попытке совершить мятеж «воспользовавшись отсутствием губернатора», и в намерении зарезать губернатора темной ночкой.
Четверых помиловали. Остальным (и еще девяти японцам и одному португальцу, что рядом случился) отрубили головы во дворе форта. Перед казнью кто-то - кажется Тауэрсон, но уверенности у очевидцев не было - зачитал по бумажке заявление о невиновности, что остальные подтвердили клятвой.
Следует отметить, что за два дня до этого представления, если я не ошибаюсь, пришел корабль и привез письмо, в котором Тауэрсона и всю его команду отзывали в Индию.
Когда новости об "Амбойнской резне" - иначе ее в Англии не называли - дошли до дома, общественное мнение встало на дыбы. Тут сошлось все - и то, что голландцев до сей поры считали союзниками, и то, что на применение пыток во всех делах, кроме гос. измены, на острове смотрели очень косо, и то, что в тогдашней Англии прямое убийство считалось вещью куда менее предосудительной, чем судебное. Так что вышел скандал, от Нидерландов потребовали расследования, даже суд состоялся, даже свидетели приезжали из Англии. Но – помните вопрос о юрисдикции? Голландцы считали, что их компания имела право судить кузенов за попытку налета и вопрос только в добросовестности суда. Англичане – что сам процесс был нарушением… В общем, судей оправдали. В Англии вышел новый взрыв. Но его величество Карл I побуйствовал-побуйствовал словесно, но ничего делать не стал.
А история эта не умирала - стихотворные листки и лубки ходили табунами.
В общем, уже по результатам первой англо-голландской войны, при подписании мирного договора, крайне злопамятный лорд-протектор Кромвель потребовал от голландцев выплатить компенсацию английской Ост-Индской и отдельно -- возмещение семьям погибших. И канцелярия, проклиная весь глобус, потом еще долго разыскивала всех членов семей и даже пыталась найти в Индии родню миссис Тауэрсон (индийской армянки родом из местного торгового дома, переходящей жены английских факторов в Индии).
Во вторую англо-голландскую инцидент всплыл снова.
И полвека спустя, пытаясь как-нибудь продать населению уже третью по счету войну, Джон Драйден написал пьесу «Амбойна или расправа голландцев над английскими купцами». Там коварный сын коварного губернатора, спасенный благородными англичанами на море, в благодарность пытается изнасиловать невесту Тауэрсона, прекрасную индианку Изабинду и гибнет на дуэли, а его коварный отец с не менее коварными подчиненными выдумывает заговор, чтобы… да, коварно отомстить. Тауэрсон казнен, прекрасная Изабинда умирает от горя на его могиле. (В реальности супруги Тауэрсон в тот момент проживали в полной любви и согласии – он на Молукках, она в Мадрасе.) Агитационный материал вышел такого свойства, что даже милосердный Вальтер Скотт не удержался «Эта пьеса не выдерживает никакой критики, и я без колебаний могу назвать ее худшим произведением, когда-либо написанным Драйденом.» Но успех, говорят, имел.
Война, впрочем, была проиграна – не из-за качества пьесы, конечно. А потом Вильгельм Оранский стал английским королем, так что примерно здесь эхо инцидента начало угасать.
Вот так зарежешь кого-нибудь по суду в коммерческих интересах, и мало что совершенно зря, так еще и попадутся злопамятные такие…
* исправленный, дополненный.
У англичан в юго-восточной Азии с голландцами был поначалу полный симбиоз. Как писал один из руководителей факторий «Мы жестоко соперничали в торговле, но во всем остальном жизни были готовы положить друг за друга.»
Собственно, англичане и голландцы настолько естественно действовали скопом, что местное население их друг от друга не отличало. Что было англичанам крайне невыгодно. Дело в том, что голландцы с самого начала настроились на колонизаторство и вели себя с местным населением очень грубо – со всеми огнеопасными вытекающими. А английская Ост-Индская компания поначалу ставила себе задачи только торгового свойства. Так вот, чтобы избежать, мягко говоря, путаницы и одновременно голландцев не обидеть, тогдашний глава бантамской фактории Габриэль Тауэрсон придумал забавный ход.
Фактория с шумом, помпой, фейерверком, праздничным шествием и пиром отпраздновала день рождения королевы (новости о смерти Елизаветы до них тогда еще не дошли - они потом перед Иаковом I извинялись, объясняя, что были просто не в курсе), попутно - и подробно - объясняя местным жителям, что празднуют. А на вопрос, почему другие англичане сидят у себя, а дня рождения не отмечают, отвечали, что те другие – они вообще не англичане, они из другой страны, у них и королевы-то нет никакой у бедняжек, а правит ими совет.
Надо сказать, метод подействовал. Число нападений на английскую факторию резко сократилось.
Печальное существо дела
В 1619 англичане с голландцами заключили (третий) договор о старых Индиях. По договору английской Ост-Индской компании досталась треть торгового оборота (от пряностей, от молуккских пряностей, вообразите себе, а лучше не воображайте, потому что суммы все равно вылезут за предел воображения). За это англичане должны были на треть вкупиться в поддержку голландской военной инфраструктуры (у англичан ведь тогда на суше принципиально не было своей). При этом, голландцы считали, что каждая из сторон теперь обладает юрисдикцией над служащими другой… а англичане были уверены, что командовать обеими сторонами может только общий совет обороны. С учетом того, что англичане активно заводили контакты со всеми вокруг и голландская Ост-Индская компания очень боялась, что их просто выживут с островов… неприятностей следовало ожидать в любой день недели.
А одним из главных бревен в глазу голландской компании был тот самый изобретательный Габриэль Тауэрсон, который придумал праздновать день рождения королевы.
Так вот, Тауэрсон после договора угнездился на Амбойне (Амбоне) - и, если верить корреспонденции, непосредственно во внутренних органах губернатора ван Спелта.
И тут вышла следующая история. В голландском форту служило несколько японцев. Это тогда было нормой по всей Юго-Восточной Азии – Токугава Иэмицу закрыл страну только в 1633, до того проигравших всех войн и искателей приключений можно было встретить по всей акватории. Один из этих японцев проявлял неумеренное любопытство к подробностям местного обустройства. Его арестовали и начали допрашивать. Он ответил, что ему просто интересны чужеземные обычаи. Его начали пытать и, как замечательно выразился протокол, «пытали довольно долго».
На какой-то стадии японец признался, что его соотечественники хотели поднять мятеж и захватить форт. Ему опять не поверили. Тогда он сказал, что на самом деле форт хотели захватить англичане и, да, лично Тауэрсон. Тут же был отдан приказ арестовать всех англичан на Молуккских островах. Целых 14 человек, подходящий состав для захвата.
Следствие шло неделю. Применялась, в основном, вода, хотя свидетели потом говорили и о других средствах убеждения. К некоторым и применять не пришлось. Большинство обвиняемых согласились со следствием. (В том числе и с издевательской формулой «что будет угодно обвинению».) Губернатор решил счесть вину доказанной. При этом, согласовать выбитые показания никто и не подумал, равно как и привести позицию голландской стороны в соответствие логикой. Так в приговоре и остались стоять рядком обвинения и в попытке совершить мятеж «воспользовавшись отсутствием губернатора», и в намерении зарезать губернатора темной ночкой.
Четверых помиловали. Остальным (и еще девяти японцам и одному португальцу, что рядом случился) отрубили головы во дворе форта. Перед казнью кто-то - кажется Тауэрсон, но уверенности у очевидцев не было - зачитал по бумажке заявление о невиновности, что остальные подтвердили клятвой.
Следует отметить, что за два дня до этого представления, если я не ошибаюсь, пришел корабль и привез письмо, в котором Тауэрсона и всю его команду отзывали в Индию.
Когда новости об "Амбойнской резне" - иначе ее в Англии не называли - дошли до дома, общественное мнение встало на дыбы. Тут сошлось все - и то, что голландцев до сей поры считали союзниками, и то, что на применение пыток во всех делах, кроме гос. измены, на острове смотрели очень косо, и то, что в тогдашней Англии прямое убийство считалось вещью куда менее предосудительной, чем судебное. Так что вышел скандал, от Нидерландов потребовали расследования, даже суд состоялся, даже свидетели приезжали из Англии. Но – помните вопрос о юрисдикции? Голландцы считали, что их компания имела право судить кузенов за попытку налета и вопрос только в добросовестности суда. Англичане – что сам процесс был нарушением… В общем, судей оправдали. В Англии вышел новый взрыв. Но его величество Карл I побуйствовал-побуйствовал словесно, но ничего делать не стал.
А история эта не умирала - стихотворные листки и лубки ходили табунами.
В общем, уже по результатам первой англо-голландской войны, при подписании мирного договора, крайне злопамятный лорд-протектор Кромвель потребовал от голландцев выплатить компенсацию английской Ост-Индской и отдельно -- возмещение семьям погибших. И канцелярия, проклиная весь глобус, потом еще долго разыскивала всех членов семей и даже пыталась найти в Индии родню миссис Тауэрсон (индийской армянки родом из местного торгового дома, переходящей жены английских факторов в Индии).
Во вторую англо-голландскую инцидент всплыл снова.
И полвека спустя, пытаясь как-нибудь продать населению уже третью по счету войну, Джон Драйден написал пьесу «Амбойна или расправа голландцев над английскими купцами». Там коварный сын коварного губернатора, спасенный благородными англичанами на море, в благодарность пытается изнасиловать невесту Тауэрсона, прекрасную индианку Изабинду и гибнет на дуэли, а его коварный отец с не менее коварными подчиненными выдумывает заговор, чтобы… да, коварно отомстить. Тауэрсон казнен, прекрасная Изабинда умирает от горя на его могиле. (В реальности супруги Тауэрсон в тот момент проживали в полной любви и согласии – он на Молукках, она в Мадрасе.) Агитационный материал вышел такого свойства, что даже милосердный Вальтер Скотт не удержался «Эта пьеса не выдерживает никакой критики, и я без колебаний могу назвать ее худшим произведением, когда-либо написанным Драйденом.» Но успех, говорят, имел.
Война, впрочем, была проиграна – не из-за качества пьесы, конечно. А потом Вильгельм Оранский стал английским королем, так что примерно здесь эхо инцидента начало угасать.
Вот так зарежешь кого-нибудь по суду в коммерческих интересах, и мало что совершенно зря, так еще и попадутся злопамятные такие…
* исправленный, дополненный.
