el_d

вернее, семейный портрет в историческом интерьере.

I
Королева глядит на речной разлив, на волну и ее курсив,
Она бы этой сырости предпочла свой теплый голландский дом,
Ее муж нечасто пишет с фронта, но пишет, а значит – жив,
И это все, что ей нужно знать о противнике и о нём.

Ее семья за нее решила – в тяжелые времена
Откупилась принцессой от дракона, и не нашелся рыцарь или герой…
А дракон не ест, что ему не мило, и ему не нужна жена,
А нужен – надежный зампотылу, товарищ, равный, второй.

Теперь они правят в ее дому, и утром, глядя на тень свою,
Королева видит острые крылья, ламеллярную чешую.
Еще столетие до порога, столько работы, города, законы и корабли,
Но ей уже слышно, как страна понемногу отрывается от земли.

Королева подбирает к пудре нужный оттенок «руж»,
Подбивает баланс, исправляет проект закона, компромиссную точку определив,
И думает, если супруг Марии был таким же, как ее муж,
Как они, наверно, шли сквозь ту Иудею, борт о борт, на прорыв.

II Плач о Людовике XIV
В мире пробило полдень и ты стоишь как солнце в зените,
диктуешь смысл и форму событий на этом материке,
царства земные – твоё наследство; задача связать их и сохранить их,
тяжела – ибо мир не любит порядка, но тебе – по руке.

Только с другой стороны границы, неслышный, невидимый, невесомый,
уже почти взлетевший туда, где звёзды можно щелкать на вкус,
сутулый астматик, наследник Тутти, черный дракон Оранского дома,
опознает твой рай и меняет курс.

И там где вот-вот взойдут по линейке дворцы и подати, сон и стража,
единство религии и закона, сад, не знающий бед,
вдруг лезет всякая шваль и сволочь, «Билль о правах» и волна с плюмажем
и никакой мировой порядок не выдержит этот бред.

Дальше… люди не помнят неслучившегося дурного,
тени несбывшихся империй не сохранит мировой эфир.
Тот, кто был Цезарем или смертью, поглядев на тебя, поклялся стать человеком и сдержал своё слово –
так что в каком-то смысле ты и вправду спас этот мир.

И маленький эпилог.

А потом они осядут в мелком шрифте книг
воплощением нормы своих земель.
А потом придёт Профессор и напишет с них
(хотя, конечно, не только с них)
Фаразона и Мириэль.
И услышит сдвоенный недобрый смех
с той стороны стекла.
Потому что с бессмертием у них – как у всех,
даже несколько печальнее, чем у всех.
Но Волна - не прошла.