(no subject)

[el_d]

Библиотеку поэзии, уезжая,
Отдали в одесский литмузей –
Там пригодится
И точно не пропадет.
Тридцать лет спустя
Этот оптимизм прощания
Кажется удивительным.
При советской власти
Про Преображенский собор
Говорили: «Красивый был.
Три дня взрывали.»
Сейчас такие вещи
Происходят быстрее.
Как-то ночью
Приснилась резинка,
Стирающая прошлое,
Бесповоротно,
До исходной пустоты.
Оказалось – не сон.
Тем более что во сне,
Кто-то потом пришел
И нарисовал на черном
Желтую лестницу
Из рыхлого песчаника,
Море, присутствующее только солью
И запахом йода,
И многослойное дерево.
На самом деле – лжеакацию,
Потому что белая акация юга –
Это американская робиния
Из бесконечного семейства бобовых.
(Единственная настоящая акация в городе –
Это так называемая мимоза.
А настоящая мимоза
В Одессе не растет.
Да, собственно, и море
Остается морем до глубины
В 200 метров.
Дальше там начинаются
Совсем другие дела.)
В общем, подделка, интродуцент,
Агент мирового империализма.
Но бело-розовые, восковые
Цветочные гроздья
Полностью подчиняют зрение,
Оглушают запахом,
Невыносимо сладки на вкус.
Кормят пчел…
И там, где встала неакация,
Меняется климат,
Перестает осыпаться берег,
Многое может вырасти
Под ее защитой.
Вот и резинка застывает,
Уперевшись в этот бесстыжий запойный пластиковый китч –
И не может двигаться дальше.
Склон, лестница, дерево, вода,
Они ложные, ненастоящие,
Поверхностные,
Вымышленные,
И потому
Никогда не умрут –
И других не пустят.
Если смогут.