el_d

«Она в Эльфландию ведет,
Где скоро будем ты да я.»
«Томас-Рифмач» в переводе С. Маршака

Королева прислала за Томасом Лермонтом белого оленя,
В день, когда снова началась война.
Когда дымное знамя
Поднялось под небом и над морем,
Как в первый день на земле.
Позвала.
Он не простил бы ей,
Если бы не смог участвовать, увидеть, спеть.
И вообще, в таком не отказывают.
Даже человеку.
Особенно человеку.

там, под холмами, города из камня, песка, стекла, там беззаконная трава сплетается в облака, там тебя заживо изнутри переписывает вода, но она прозрачна, легка, сладка, и знает, как добро отличить от зла…

Нет, не с фоморами.
Старая война. Самая старая.
С тем-кто-внизу.
Первую они проиграли
В самом начале и очень быстро.
По их мерке.
Были малочисленны и разобщены.
Проиграли и отступили под землю.
Вот тут им и понадобились люди.
Маленькие слабые подёнки,
Похищенные, приемыши, подменыши.
Кому-то как жертвы:
Обитатели холмов
Не стали вассалами победителя,
Даже самые отравленные из них,
Но дань кровью платили многие –
И лучше чужой, чем своей.
Другим, как возлюбленные,
Как те, кто выносит следующее поколение,
Кормилицы и няньки детям.
А еще – для новизны, удовольствия.
Столько причин – и все истинные.
Как разглядеть за ними еще одну?

и на рассвет, и на закат одновременно течет небосвод, кажется, нет движения, нет утрат, все включено в круговорот, только вода смотрит вперед, только вода помнит смотреть назад…

Конечно, совсем внизу, на дне
Тоже все понимали.
Видели приготовления,
И оружие, живое и мертвое,
И крепости под холмами
От Ирландии до Японии,
И огромный укрепрайон,
Малахитовое и медное царство
Под Уральским хребтом.
Понимали, не боялись… и опоздали.
Не заметили, что, с точки зрения войны,
Главное в роде человеческом –
Вовсе не образ, по которому создан,
Не бессмертная душа,
Подаренная ему.
Время.
Быстрое время смертных.
Они, обитатели холмов, попросили о нем,
Взяли его, породнились с ним,
Дышали им как огнем…
И, постепенно, поток пошел назад.
От бронзового века до римской империи
До черной смерти
С каждым разом
Долгая ночь, темнота, забвение
Становятся все короче,
День – все длиннее,
Принося новое, новое, новое.

Те, кто не забывает ничего
Ищет совершенства во всем,
И всегда был готов меняться…
Подумайте,
Что они смогут сделать с миром и собой,
И нами, и с нами
За пятьдесят тысяч лет.
Вот ад тоже не подумал.

только вода не теряет счет: яблоня цветет каждый год, приносит плоды каждый год, и неизменна, но вода подступает под корни – и вот – теперь она уже что-то еще. Или кто-то еще… кто-то еще тянет длинную ветвь сквозь стену.

Томас Лермонт погиб триста лет спустя,
На той же войне,
Не узнав, что остался в трех мирах
Кровью, тенью и словом,
Звезда все еще говорит со звездой –
И его королева слышит их
Сквозь любой шум и любую тишину,
Точно и верно, как всегда.

Конечно, война идет и сейчас.
Потому что в тот раз они сумели
Вытянуть первый бой.
И теперь ведут ее – всегда.
Тот-кто-внизу, как его ни называй,
Не способен умереть
И не желает отдавать.
Его можно только отбрасывать назад.
Каждый день.
На один день.
Но они не жалеют.
Им теперь – как нам – нечем жалеть.
Быстрое, легкое, жестокое время людей,
Привитое к их стволу,
Текущее в жилах,
Поет: каждый день – наш.

там, где срослось, запаяно, корни спят, время вышло, некуда повернуть, там, где потерян выход, обрушен вспять, там, где огонь не может прийти назад, водород и кислород прожгут себе путь – и их потом даже можно будет узнать… встретить, вдохнуть.

А если спросить – где они?
Оглянись.
Башни из стали и стекла,
Встречающие солнце,
Прозрачные тоннели под водой,
Паутина метро,
Земля, рождающая вдесятеро.
Гончие псы из нефти и камня.
Зрение, способное разглядеть каждый элемент
Двойной спирали.
Белый олень пасется ночью на газоне.
И если в сумерки посмотреть в зеркало
Можно увидеть, как раньше, как всегда:
Узкую зеленую тропку через лес,
Дымное знамя под небом и над морем.
Здесь (словом и огнем, и холодным железом)
Будем (пока хотим и можем – а мы все еще хотим и все еще можем)
ты и я.