(no subject)

[el_d]

Я
стою в коридоре неизвестной квартиры.
Передо мной дверь.
Пол покрыт бурым ковролином,
и когда я чуть отворачиваюсь,
то краем глаза вижу,
как ворсинки рассоединяются
на коричневые и белые,
тянутся вверх,
как на концах набухают узелки,
возникают рты…
Если посмотреть прямо –
ковер принимает прежний вид.
Это неважно,
потому что передо мной дверь,
а за ней, я точно знаю…
ворочается.
Если повернуть ручку, оно захватит меня,
растащит, размоет навсегда,
ничего не оставив ковролину.
Но мне нужно внутрь.
Внутри – ценное. Что-то или кто-то.
Я.
Не могу сбежать –
и боюсь открыть дверь.
Тут в коридоре встает солнце
и входит полиция.
Обыкновенная полицейская полиция –
голубые рубашки, синие брюки,
хитиновые панцири с креплениями,
рации над плечом как росянки…
«Там?»
«Да.»
«Давай в гостиную,
заляг там и рот обязательно открой.»
Я киваю на дверь.
«Не первый раз, - отвечает полиция, -
И не самый сложный случай.»
Уже в гостиной,
отодвигая обнаглевший ворс,
слышу: «Ну все-таки большое невезение нужно –
провалиться в сон к человеку.»
Потом приходит волна
и я всплываю

В
черно-белый старый город,
скорее южный,
что-то среднее между Одессой и Львовом
или Будапештом
где-то в семидесятые.
Перекошенная брусчатка,
герань,
многоэтажные дворы
со сплошными балконами,
деревья, тени от деревьев.
Я стою во дворе, ищу адрес
и вижу, как огромный ребристый мусорный бак
вдруг начинает сминаться как бумажный,
вернее, выминаться изнутри,
и я знаю, что из него сейчас возникнет
то самое.
Опять застываю –
и слышу сзади вежливый кашель.
За спиной женщина – в плаще, в платочке,
с пестрой хозяйственной сумкой
на колесиках.
Из сумки выглядывает кошка.
Женщина говорит,
вежливо, но очень напористо:
«Девушка, пропустите нас.
Вы же все равно не будете его есть,
это вредно и негигиенично,
хуже чем с земли подбирать.
Дайте лучше я Владю покормлю.
Им, наоборот, полезно.»
Сельдяной окраски кошка
выбирается на мостовую,
хвостатая тень тянется перед ней,
хотя фонарь висит на стене впереди.
То-что-в-баке пытается скорчиться,
съежиться, исчезнуть,
кошка протягивает перепончатую лапу…
Приходит волна,
я всплываю,
тону,
кто-то хватает и тащит вниз.

Внизу, в кабинете
специалист сообщает:
«Хорошая новость – есть диагноз.
Это, к сожалению, не кошмары.
Вернее, кошмары, но не в том смысле.
Там просто хорошо.
Хочется выжить, остаться.
И сон меняется.
Все время кто-то вмешивается,
спасает.
Хотя, на самом деле, наоборот.»

Ощущение тошноты заполняет целиком:
оставаться «там» не просто опасно.
Бессмысленно. Невозможно. Нечем.
Но «ковролин», «полиция»,
«брусчатка», «кошка»…
«Я».
Нельзя отказаться, невозможно перестать.

«Плохая новость: оно не проходит
и всегда заканчивается одинаково.
Хорошая новость: выход есть.
Несколько радикальный, но действенный –
зайти с начала, пройти до конца.
Сюжет не важен, «время» и «место» – тоже.
Главное, чтобы текст шел слитно, подряд.
Когда надоест, отпустит навсегда.»

Специалист ошибается. Не отпустит.
Это не текст, и я больше не слово.

«Но, есть рекомендация.
Из предыдущего опыта.
Будете рождаться, держитесь
подальше от города Вифлеема.»