el_d

Часть первая, об опасности слиянии с местным населением

Исламская революция в Иране идет на всех парах – в Тегеран вернулся аятолла Хомейни. На площади Шахияд – торжественная встреча. В толпе стоят руководитель Моссада по Ирану, Элиэзер Цафрир, и израильский военный атташе – Ицхак Сегев. Одеты как местные, говорят как местные и выглядят как типичные сторонники дела Аллаха. По этому поводу к ним подходит очередной мулла и грозно интересуется, а что это они без плаката? Ну вот так сложилось, извини… Мулла сказал что-то нелестное – и вручил им плакат с аятоллою, чтобы было все, как положено. Так что дальше Моссад и армия, переглянувшись, встречали Хомейни с плакатом и дружно орали «Аллаху акбар, Хомейни рахбар!» (Аллах велик, Хомейни – наш вождь!) без всякого акцента.

Часть вторая, об опасности недостаточного слияния

Революция. 34 сотрудника израильского посольства, не успевшие уйти, скрываются в городе. Постоянно меняют квартиры. Посреди всего этого Сегева, регулярно выходящего в город, ловит снабженец и говорит, что мяса много, а вот овощей нет совсем. Нужны овощи. Нельзя в этой обстановке еще и питаться неправильно.

Где берут овощи? На базаре. Сегев по первой специальности – гуманитарий-арабист, а по второй, естественно, военный… В общем, еду на базаре он не покупал никогда. Вообще. В жизни. А базар – это, между прочим, сердце исламской революции. Пошел, набрал овощей на всю ораву, выслушал цену и полез платить – деньги дешевеют с каждым днем, какая разница. Вот тут его и обступили:

- Ты не отсюда. Рассказывай, кто такой.

Потому что перс, ясное дело, торговался бы как приличный человек.

Ып.

- Нет, - говорит Сегев, - не могу я вам рассказать, потому что страна у меня секретная (чистая же правда). Вот придет ваш командир патруля, ему расскажу, а вам не положено. (Потому что у каждого базарного конца, естественно, есть приданные ему стражи революции и начальник патруля.)

Торговцы расступаются. Открывается дверь и входит весь обвешаный патронными лентами как елка начальник патруля:

- Так что ж у тебя за страна-то?

- Ну не здесь же, - говорит Сегев, - хоть за угол свернем. (Думает: на улице – сбегу, все-таки бывший парашютист…)

За углом – весь остальной патруль. День определенно не задался.

И тут Сегев вспоминает, что как раз сегодня Хомейни отдал здание израильского посольства под посольство не кого-нибудь, а Арафата. И мстительно отвечает – мол, я – представитель Организации Освобождения Палестины в Тегеране. Потому и секретность. Сами понимаете.

- Ой как понимаю! - радостно орет страж базарной революции, – Я ж только из вашего тренировочного лагеря в Сирии, я ж у вас учился! Так, может, на арабский перейдем?

Ну что арабисту Сегеву арабский – терновый куст и дом родной. И выговор у него, естественно, тот же самый, что у любимых учителей начальника патруля. По очевидным причинам. Обменялись воспоминаниями, общими знакомыми (а Сегев до того сидел на Синае). Сегев сказал, что сам он из другого палестинского лагеря, из Ливана. О лагере этом он мог рассказывать долго и с упоминанием любых мелочей, потому что только что прочел о нем очередной подробный и злобный отчет.

В общем, повел его начальник патруля обратно к прилавкам и сказал:

- Люди, это гость страны и герой революции и был он героем революции еще когда не было никакой революции, дайте ему его овощи, наконец, и оставьте его в покое с вашими вопросами.

Ну отдали военному атташе овощи и еще сверху всякого уже бесплатно насовали, от неловкости. Попусту пристали к хорошему, щедрому человеку.

Так что раз в году и от Арафата бывает польза. Но на базаре с тех пор Сегев торговался всегда. Даже дома.