(no subject)

[el_d]

«Иван Мэргэныч Иванов
После задержания
Трижды без разрешения покидал камеру,
С его слов: "Покурить -
В помещении неудобно",
Вывел из стены медведя
В нетрезвом состоянии
И неизвестную сотрудникам
Гигантскую птицу без крыльев,
Но с лапами и зубами,
А также переморил всех клопов в здании.
Комиссия, конечно, сделала Иванову внушение
О неприменении природных способностей
Для распространения суеверий,
Но задерживать не сочла правильным,
Поскольку указание из райцентра
Требовало привлекать к ответственности
Шарлатанов,
Каковым Иванов не являлся.»

- Одному Марксу известно,
Кто был в каком состоянии.
Видели бы вы, на чем
Здесь самогон настаивают…
Но, в общем, у нас в архиве
Полно такого. И не такого.

Рассказчик морщится и становится ясно,
Что о случаях «не такого»
Лучше не спрашивать.

- А сталкивался один раз.
И то, сам не видел. Так, сбоку.
Про Бермудский треугольник слышали?
По отдельности как бы – пьяная драка раз,
Пьяная драка два, три, четыре,
Собак почти не осталось,
Муж жену топором, багром, вилами - нет, разных.
Жена на мужа борщ вывернула – захлебнулся.
Свадьба… тут даже вспоминать не хочу.
Каждый раз никакой мистики, сплошной быт.
Но подряд, в одном поселке
И все на Ленина, на площади, у колодца.
Даже борщ – она с кастрюлей
Через три квартала гналась.
И самое главное – мне протоколы идут,
Я их обрабатываю
И везде колодец этот вижу. Репер.
А они – нет. Даже участковый.
Нет, мол, случайность, совпадение,
Где еще людям встречаться…
Скажут – и забывают.
Из меня тоже выветривалось…
До следующего протокола.

А потом случилась коза.
С дальнего конца, мироновская, злющая, страсть.
Отвязалась, забор перепрыгнула.
Потом грузовика испугалась…
В общем, занесло ее на Ленина.
И тут видит она этот колодец.
Все говорят – как музыка заиграла.
Встала коза, голову наклонила,
Разбежалась и от души так в колодец лбом – рраз!
Два!
У тех Мироновых ребенок…
Они его как раз козьим молоком допаивали,
Тут попробовали на смеси перейти.
Так он с первой ложки распух
И чуть не задохся.
Скорая райцентровская в тот день
На поножовщину приехала, как раз на Ленина.
Потом сказала: «Повезло вам, так не успели бы.
Редкостно скверная аллергия.»

Старшая Миронова не верила в аллергию -
Сглазил же кто-то ребенка.
А Миронова, она своей козе
Сто очков вперед даст.
Послала мужа туда же в райцентр,
За Аленой Игоревной, завучем.
Нет, чтобы кого попроще.
(Ну то есть, на самом деле,
Никакая она была не Алена и не Игоревна,
Семья там откуда-то с Туой Муора,
С самого края льда.
Их еще при Сталине выслали,
Наших к ним, а этих сюда.
В общем, она как-то сразу глянулась здешним…
Сами понимаете кому.
Потому и не уехала, наверное.)

Интервьюерам слышно: влюблен.
Интервьюерам слышно: до сих пор.

А завуч возьми и согласись.
Вылезает из коляски там же, на Ленина.
И встает как та коза.
Театральный бинокль из сумочки достает,
Такой костяной, желтоватый,
Весь с позолотой –
Смотрит – и к председателю.
«Дорогой товарищ, нет у вас сглаза,
Зато колодец так обитаем,
что взрывать уже нет смысла
И уезжать бесполезно,
За вами потянется.»
И биноклем по воздуху ведет.
Тут у всех как… упаковку срезало.
Всё вспомнили.
Ну и я тоже услышал.

Простая история: в колодце утоп и застрял.
Плохой, конечно, человек. Так и висел.
А потом кто-то рядом отравил собаку.
По большой, видно, злобе.
И началось.

Председатель чуть не в ноги:
Аленигорьна – а погнать?
Она: «А не справлюсь уже. Сожрет.
И медведя, если позвать, сожрет.
На военную базу надо
За старшим офицером.
Накормить, хорошо угостить и попросить.»

Полковник тот, главное,
Мало что атеист и в колдовство не верит,
Так еще сердечник оказался и не особо пьющий.
Но про самогон я уже рассказывал.
В общем, вышел он к колодцу,
Встал и говорит,
Поначалу вежливо, а дальше уже не очень.
Главное – все очень просто,
А пробирает со страшной силой.
Потом опять как бумага хрустнула…

Тот, в колодце
В армии служил, еще при царе.
Ему и фельдфебеля хватить могло,
А тут целый командир базы.

Товарищ на полслове прервался,
Пожал плечами и пошел себе.
Может, даже, у него с Аленой Игоревной что-то и было,
Во всяком случае, бинокль этот ее
С ним так и похоронили.
Потом, много позже,
А в тот день праздновали –
Просто так, без уголовщины.

Вообще поселковая статистика
Постепенно пришла в порядок.
Стало как во всем районе.
Я Алену Игоревну спросил:
«Вот здесь колодец был,
Вернее, шушваль эта разъевшаяся,
А в прочих местах - что?»
Ничего она мне тогда не ответила.

Информант допивает чай,
Встает, вежливо прощается,
Слышит: А почему она не позвала вас?
- Если бы пришло с той стороны,
Я бы и сам помог,
Но это был человек,
А мне с людьми нельзя.
Это кончается даже хуже, чем обычно.
Вы же знаете.

И уходит, осторожно придержав дверь
Когтистой перистой лапой.