(no subject)
Sep. 26th, 2021 02:13 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
el_dВ «Я помню чудное мгновенье»
Хранилось яблоко,
Самое лучшее в мире.
Вышло как:
Поэзию он взялся обсчитывать
В поисках связи между формой и смыслом.
Вполне респектабельное исследование.
И как-то, чтобы отвлечься,
Поставил задачу иначе:
Что если текст со всеми слоями значений
Это не код, а архив,
Нечто упакованное, сжатое в точку?..
Программу-распаковщик
Он сочинял года три –
В свободное время.
Начинал и снова бросал.
А потом скомпилировал,
Загрузил в нее Пушкина
И пошел пить чай.
Когда вернулся,
На экране висела простыня цифр,
А перед экраном светилось зеленое яблоко,
Тождественное этим цифрам.
Он понял, с чем имеет дело,
Не в тот момент,
Когда съеденное яблоко восстановилось,
А раньше, когда его попробовал.
У обыкновенных зеленых, у вторичных,
Не бывает такого вкуса –
Как будто ты грызешь летнее утро,
Длинное утро после дождя.
В «Наедине с тобою, брат»
Хранилась зажигалка,
Металлическая, механическая,
Сумма огня.
Во времена Лермонтова таких еще не делали,
Но автору ведь не обязательно знать…
В «Балтийское море дымилось»
Лежал нож. Настоящий.
Тот, чья тень – все ножи мира.
Платоновская идея ножа.
Дальше он так и жил:
Носителем смыслов.
В рюкзаке – зажигалка, нож и яблоко.
Можно пользоваться, можно делиться.
Нельзя продать.
Кажется, была еще одна вещь,
Потом он… потерял её.
Где-то оставил, забыл, упустил из рук.
Не знал еще, что от этого бывает.
Тогда и обнаружил,
Что больше не может назвать её
Или вспомнить, зачем она была нужна.
Хорошо, что не успел разархивировать
Что-то по-настоящему большое,
Что-то кровно необходимое…
С тех пор он стал очень осторожен –
С ножом, зажигалкой, яблоком.
А в работе
Ограничивался анализом архива,
То есть текста,
Не прикасаясь к содержимому.
Потому что…
В одно воскресенье
Он запустил программу.
Стихотворение Транстрёмера –
Небольшое, чересчур прозрачное…
Скучное.
И еще по цифрам понял,
Что это будет -
Счастье.
Настоящее, безбрежное, бесконечное.
Не личное – а то, что для всех.
Прочное как скорость света,
Надежное как запах солнца на ткани,
Длящееся до тепловой смерти вселенной,
Необходимое.
Даже в электронном пересказе,
Даже цифрами на экране
Оно тянуло к себе, в себя,
Засасывало как в воронку.
Он оперся на стол –
И внутри услышал черный крик яблока…
Нож и зажигалка тоже звали его,
Но это яблоко он съел тысячу раз –
Ему он открыт – понял – увидел,
Что давит не на поверхность стола,
А на клавиатуру.
На клавишу «ввод».
Успел нажать «отмену»,
Поймать электрический треск,
Уже теряя сознание, подумать:
Наверное, изгнание из рая
Выглядело именно так:
Не приговор, ужас, бедствие,
А краткий выдох – успели, удержали, не случится.
Обошлось.
Счастье.
- Да, Адам, - согласны зажигалка, нож и, конечно, яблоко. –
Оно было не только так.
Но так оно тоже было.
Если очнется, он не вспомнит это мгновение.
Будет знать, как тогда, как всегда, как раньше:
Есть четвертый предмет,
Но он утерян.
Хранилось яблоко,
Самое лучшее в мире.
Вышло как:
Поэзию он взялся обсчитывать
В поисках связи между формой и смыслом.
Вполне респектабельное исследование.
И как-то, чтобы отвлечься,
Поставил задачу иначе:
Что если текст со всеми слоями значений
Это не код, а архив,
Нечто упакованное, сжатое в точку?..
Программу-распаковщик
Он сочинял года три –
В свободное время.
Начинал и снова бросал.
А потом скомпилировал,
Загрузил в нее Пушкина
И пошел пить чай.
Когда вернулся,
На экране висела простыня цифр,
А перед экраном светилось зеленое яблоко,
Тождественное этим цифрам.
Он понял, с чем имеет дело,
Не в тот момент,
Когда съеденное яблоко восстановилось,
А раньше, когда его попробовал.
У обыкновенных зеленых, у вторичных,
Не бывает такого вкуса –
Как будто ты грызешь летнее утро,
Длинное утро после дождя.
В «Наедине с тобою, брат»
Хранилась зажигалка,
Металлическая, механическая,
Сумма огня.
Во времена Лермонтова таких еще не делали,
Но автору ведь не обязательно знать…
В «Балтийское море дымилось»
Лежал нож. Настоящий.
Тот, чья тень – все ножи мира.
Платоновская идея ножа.
Дальше он так и жил:
Носителем смыслов.
В рюкзаке – зажигалка, нож и яблоко.
Можно пользоваться, можно делиться.
Нельзя продать.
Кажется, была еще одна вещь,
Потом он… потерял её.
Где-то оставил, забыл, упустил из рук.
Не знал еще, что от этого бывает.
Тогда и обнаружил,
Что больше не может назвать её
Или вспомнить, зачем она была нужна.
Хорошо, что не успел разархивировать
Что-то по-настоящему большое,
Что-то кровно необходимое…
С тех пор он стал очень осторожен –
С ножом, зажигалкой, яблоком.
А в работе
Ограничивался анализом архива,
То есть текста,
Не прикасаясь к содержимому.
Потому что…
В одно воскресенье
Он запустил программу.
Стихотворение Транстрёмера –
Небольшое, чересчур прозрачное…
Скучное.
И еще по цифрам понял,
Что это будет -
Счастье.
Настоящее, безбрежное, бесконечное.
Не личное – а то, что для всех.
Прочное как скорость света,
Надежное как запах солнца на ткани,
Длящееся до тепловой смерти вселенной,
Необходимое.
Даже в электронном пересказе,
Даже цифрами на экране
Оно тянуло к себе, в себя,
Засасывало как в воронку.
Он оперся на стол –
И внутри услышал черный крик яблока…
Нож и зажигалка тоже звали его,
Но это яблоко он съел тысячу раз –
Ему он открыт – понял – увидел,
Что давит не на поверхность стола,
А на клавиатуру.
На клавишу «ввод».
Успел нажать «отмену»,
Поймать электрический треск,
Уже теряя сознание, подумать:
Наверное, изгнание из рая
Выглядело именно так:
Не приговор, ужас, бедствие,
А краткий выдох – успели, удержали, не случится.
Обошлось.
Счастье.
- Да, Адам, - согласны зажигалка, нож и, конечно, яблоко. –
Оно было не только так.
Но так оно тоже было.
Если очнется, он не вспомнит это мгновение.
Будет знать, как тогда, как всегда, как раньше:
Есть четвертый предмет,
Но он утерян.
