(no subject)
Jun. 19th, 2021 02:30 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
el_dБаллада о демократии, понимаемой буквально
Первая мировая война. Австралия воюет. Война затягивается. 16 год. Возникает нехватка добровольцев. Правительство думает – а не ввести ли призыв? Но вопрос серьезный, ни правительство, ни парламент его сами решать не могут. Нужен референдум. И тут организаторы осознают, что энная заметная часть избирателей находится где? Именно – в Европе, в окопах. Так что правительство Австралии обращается к британскому командованию со следующим сообщением. Мол, такого-то такого-то числа у нас референдум по важному вопросу, матчасть – будки и формуляры для тайного голосования, мы доставим куда угодно, хоть на передовую, а вот вы, пожалуйста, обеспечьте нам ротацию – чтобы наши граждане могли на время выйти из боя и проголосовать как положено. Потому что без них это не референдум, а профанация.
Британское командование впадает в туман, но рефлекторно организует все, как положено.
Австралийцы голосуют – и заваливают предложение (а потом, в 1917, заваливают еще раз). Австралийская армия всю войну остается добровольческой.
Разница культур
Австралийский корпус, как уже сказано, был добровольческим. Еще он был внесословным - поскольку армия создавалась прямо в ходе войны, наверх продвигали по способностям (в частности, по способности выжить и вытащить окружающих), так что нередки были и офицеры из фермеров и рабочих, и рядовые из образованного класса. Ну и отношения царили соответственные. Что систематически сказывалось.
Фландрия, Кассель, 1917.
По улице идет компания австралийских рядовых. Навстречу - сержант британской военной полиции. Один из солдат сворачивает и идет к нему.
"Слушай, кореш,- дружелюбно говорит он,- куда они в этой дыре всех телок-то попрятали? Где тут ближайшее веселое заведение?"
Сержант застывает аки жена Лота.
Видя, что его не очень поняли, австралиец поясняет:
"Ну знаешь, улица красных фонарей, бордель ближайший, короче."
На сем полицейский отмерз и попытался арестовать негодяя за хождение по улицам в пьяном виде. Впоследствии он объяснял, что не мог себе вообразить, чтбы рядовой мог обратиться к нему с таким вопросом, не будучи вусмерть пьян. Естественно, совершенно трезвый рядовой удивился, возмутился, возразил... а его товарищи восприняли все происходящее как совершенно неоправданное посягательство на их личную жизнь. Последовавшая драка - сержант, естественно вызвал подмогу, носила по словам очевидцев "монументальный" характер.
Последующее разбирательство между английским и австралийским командованием немногим от того отличалось. Но предложение австралийской стороны ввести в состав военной полиции переводчиков с австралийского все же было отвергнуто. Почему-то.
Баллада об отпускном солдате
В августе 1916 года, под Клермоном, рядовой Батлер получил письмо из дому, из Австралии. Две недели спустя он дезертировал. Арестовали его только через 11 месяцев, в городе Перте. Обыкновенная гражданская полиция – по спискам нашла. Дальше дело, естественно ушло в военный трибунал, а мера наказания за дезертирство в военное время – вещь стандартная. Но дело все же принято рассматривать. И Батлера спрашивают – почему? А он – так и так, получил письмо, отец у меня умер и оставил на меня младшего брата и сестру. Мальчику десять, девочке восемь. Я попросил отпуск, мне не дали, я сбежал.
Трибунал: Но ведь ваша мать жива, она могла бы заниматься детьми.
Батлер: Я не хотел ее затруднять, она содержит себя тем, что стирает белье. [Перевод с тогдашнего австралийского – спилась насмерть.]
Трибунал: То есть вы не хотели, чтобы дети находились под ее влиянием.
Батлер: Да какое там к ... влияние, когда я приехал, у девочки уже воспаление легких...
Трибунал: Последний вопрос – командиром вашей части был австралиец или англичанин?
Батлер: Англичанин.
На этом трибунал удалился на совещание, а вернувшись заключил, что не было никакого дезертирства, а была совершенно возмутительная самовольная отлучка. И за такое наглое пренебрежение дисциплиной получает рядовой Батлер 90 дней гауптвахты, дабы впредь, при возникновении культурных недоразумений, не действовал по своему усмотрению, а искал командира-австралийца или просто шел вверх по команде. 90 дней. А потом обратно в строй. А лиц, зависящих от рядового Батлера, зарегистрировать и поместить в соответствующее заведение для детей военнослужащих. Во избежание.
С войны он вернулся. Австралийский музыкант Джон Батлер – это его правнук.
Первая мировая война. Австралия воюет. Война затягивается. 16 год. Возникает нехватка добровольцев. Правительство думает – а не ввести ли призыв? Но вопрос серьезный, ни правительство, ни парламент его сами решать не могут. Нужен референдум. И тут организаторы осознают, что энная заметная часть избирателей находится где? Именно – в Европе, в окопах. Так что правительство Австралии обращается к британскому командованию со следующим сообщением. Мол, такого-то такого-то числа у нас референдум по важному вопросу, матчасть – будки и формуляры для тайного голосования, мы доставим куда угодно, хоть на передовую, а вот вы, пожалуйста, обеспечьте нам ротацию – чтобы наши граждане могли на время выйти из боя и проголосовать как положено. Потому что без них это не референдум, а профанация.
Британское командование впадает в туман, но рефлекторно организует все, как положено.
Австралийцы голосуют – и заваливают предложение (а потом, в 1917, заваливают еще раз). Австралийская армия всю войну остается добровольческой.
Разница культур
Австралийский корпус, как уже сказано, был добровольческим. Еще он был внесословным - поскольку армия создавалась прямо в ходе войны, наверх продвигали по способностям (в частности, по способности выжить и вытащить окружающих), так что нередки были и офицеры из фермеров и рабочих, и рядовые из образованного класса. Ну и отношения царили соответственные. Что систематически сказывалось.
Фландрия, Кассель, 1917.
По улице идет компания австралийских рядовых. Навстречу - сержант британской военной полиции. Один из солдат сворачивает и идет к нему.
"Слушай, кореш,- дружелюбно говорит он,- куда они в этой дыре всех телок-то попрятали? Где тут ближайшее веселое заведение?"
Сержант застывает аки жена Лота.
Видя, что его не очень поняли, австралиец поясняет:
"Ну знаешь, улица красных фонарей, бордель ближайший, короче."
На сем полицейский отмерз и попытался арестовать негодяя за хождение по улицам в пьяном виде. Впоследствии он объяснял, что не мог себе вообразить, чтбы рядовой мог обратиться к нему с таким вопросом, не будучи вусмерть пьян. Естественно, совершенно трезвый рядовой удивился, возмутился, возразил... а его товарищи восприняли все происходящее как совершенно неоправданное посягательство на их личную жизнь. Последовавшая драка - сержант, естественно вызвал подмогу, носила по словам очевидцев "монументальный" характер.
Последующее разбирательство между английским и австралийским командованием немногим от того отличалось. Но предложение австралийской стороны ввести в состав военной полиции переводчиков с австралийского все же было отвергнуто. Почему-то.
Баллада об отпускном солдате
В августе 1916 года, под Клермоном, рядовой Батлер получил письмо из дому, из Австралии. Две недели спустя он дезертировал. Арестовали его только через 11 месяцев, в городе Перте. Обыкновенная гражданская полиция – по спискам нашла. Дальше дело, естественно ушло в военный трибунал, а мера наказания за дезертирство в военное время – вещь стандартная. Но дело все же принято рассматривать. И Батлера спрашивают – почему? А он – так и так, получил письмо, отец у меня умер и оставил на меня младшего брата и сестру. Мальчику десять, девочке восемь. Я попросил отпуск, мне не дали, я сбежал.
Трибунал: Но ведь ваша мать жива, она могла бы заниматься детьми.
Батлер: Я не хотел ее затруднять, она содержит себя тем, что стирает белье. [Перевод с тогдашнего австралийского – спилась насмерть.]
Трибунал: То есть вы не хотели, чтобы дети находились под ее влиянием.
Батлер: Да какое там к ... влияние, когда я приехал, у девочки уже воспаление легких...
Трибунал: Последний вопрос – командиром вашей части был австралиец или англичанин?
Батлер: Англичанин.
На этом трибунал удалился на совещание, а вернувшись заключил, что не было никакого дезертирства, а была совершенно возмутительная самовольная отлучка. И за такое наглое пренебрежение дисциплиной получает рядовой Батлер 90 дней гауптвахты, дабы впредь, при возникновении культурных недоразумений, не действовал по своему усмотрению, а искал командира-австралийца или просто шел вверх по команде. 90 дней. А потом обратно в строй. А лиц, зависящих от рядового Батлера, зарегистрировать и поместить в соответствующее заведение для детей военнослужащих. Во избежание.
С войны он вернулся. Австралийский музыкант Джон Батлер – это его правнук.
