(no subject)

А потом раздается нечто вроде двойного щелчка –
и опять для бейсбола предназначены бейсбольные биты,
уходят карательные войска в строители и смотрители маяка,
возвращается ветер – но на другие орбиты.

И только тихий голос с упорством дождевым
горюет: они ведь остались прежними – ни доблесть, ни суд, ни милость.
Кукушка считает старые кости, глядящие из травы,
прикидывает баланс по новым – нет, кое-что изменилось.

Представьте, на кухне греет огонь, вода идет в города,
земля есть то, на чем рождаются и растут, а не пасть, расселина, скважина…
Если следующее поколение вырастет вот сюда,
настоящий там свет или нет – кукушке не очень важно,

и может быть через сотню лет… нет, кукушке не важно.