(no subject)

«Понимаете, - говорит женщина, -
я слышу ангелов.»
«То есть, вы жалуетесь на…»
«Я не жалуюсь. – поправляет она. –
Это было бы… неблагодарностью.
Я просто их слышу.»

По документам ей шестьдесят пять.
Выглядит моложе, теперь это часто встречается.
Даже у фермеров.
Почему фермеров?
Потому что на правом предплечье –
никаких следов загара,
а на левом есть.
Руль-то справа и те, кто водит сельхозтехнику,
надевают на правую руку чехол.
От рака. От здешнего злого солнца.
Городским водителям тоже стоило бы…
но они редко считают себя инструментом,
который следует содержать в порядке.

«Я бы без них не продержалась. –
чистая речь, без залипаний и слов-паразитов,
законченные предложения. –
Сначала умер муж.
Инсульт. Был младше меня на год.»

Тяжелое плотное горе отбрасывает тень на стену,
на ширму с танцующим журавлем-бролгой,
(много можно увидеть, если смотреть сквозь бролгу)
почти отражается в зеркале.
Очень много горя,
еще больше – возмущения. Как так?
Но видно – это, возможно, фактор, но не первопричина.

«Потом я упала. К счастью, прямо в доме.
Устала, наверное.
Еще засуха. Нам было легче –
израильские технологии, капельный полив.
Но все равно.
А потом… понимаете, мы давно сюда переехали,
а сестра мужа оставалась там.
И где-то через неделю после того, как я упала,
у них началось.»
Женщина чуть поворачивает голову,
кивает на север.

Собственно, не очень важно – куда именно.
Сюда приезжают из большого количества «там»
и всегда есть «там», где творится что-то скверное.
Важно, что жесты такие же четкие, как речь.
И ориентация по сторонам света работает.

«Сестра. Ее дочь. Внуки – трое.
Пять-семь-одиннадцать.
Добрались. Оказались… – женщина вздыхает, –
в безопасном месте.»

Тут тоже не нужно объяснять.
Пока выживали, пока ехали – держались.
Доехали и рассыпались.
По ней просто глазами видно – как.

«Дети – мои – помогают, но я знаю, я бы не справилась.
Но когда упала – начала слышать.»

Она улыбается, явно не замечая того.
«Начала слышать» – очень радостное событие.( Read more... )