Юрий Михайлик

ххх

На небольшой вокзальной площади,
в обстрел гремящей как орган,
вокруг своей убитой лошади
плясал-приплясывал цыган.

Под этой полночью кромешною,
под гулом дальних батарей
он бил чечеточку неспешную
для мертвой лошади своей.

Не встрепенется и не вскинется,
не ткнется мягкою губой -
он провожал ее, любимицу,
своею жизнью и судьбой,

плясал – не горевал, не сетовал,
нет, смерти он не помогал,
чечетку бил в штанах вельветовых,
и хлопал шляпой по ногам.