(no subject)

Мне семьдесят пять.
Пенсионный возраст – сто двадцать.
Я точно доживу,
Но вряд ли выйду на пенсию.
Нас мало.
Людей, умеющих чувствовать время до минуты,
Составлять планы, обучать машины
И – особенно – объяснять нужное другим людям
Так, чтобы сделали по инструкции,
А не по неизвестно сколько капель
Сварочным аппаратом
В позачетверг,
Потому что какая разница?

Я до сих пор помню тот звук,
Хруст разрывающейся ткани…

Нас мало, нас почти нет
С тех пор, как пролетел Ангел.
Кто постарше – бывшие гуманитарии,
Художники, танцоры, повара.
Те, для кого способность
Ловить последовательность, последствия,
Их голос, и звук, и ритм,
Настолько встроена в совсем другие процессы,
Что ее просто не заметили.
Пропустили.
Забыли стереть.
Или не сочли нужным.
Потому что какая разница?

Нет, мы не кричим в мегафон:
«Уберите [цензура] тридцатку с маршрута А,
Тройка идет встречным по нему же
И через пять минут эти пешеходы встретятся!»
Мы устраняем возможность.
На стадии проекта. Заранее.
До того, как кто-то услышит хруст,
Звук реальности, разодранной на до и после. ( Read more... )