Юрий Михайлик

ххх

Небольшой аэропорт. Внутренние линии.
Невысокий горизонт в тучах грозовых.
Очереди сдать багаж длинные-предлинные,
слишком много багажа у еще живых.
На коротенький шажок очередь подвинется,
я шагну и окажусь там, в сорок втором,
в теплом августе, в лесу, в городке под Винницей,
где еще стоит мой дед над песчаным рвом,
там, где бабушка моя, птаха невесомая,
нарушая свой черед самый первый раз,
обручальное кольцо полицаю всовывает,
чтоб не после, не потом, а вдвоем, сейчас...
Духота и маята в тесном помещении,
через несколько минут сдашь свой чемодан...
Ты бессилен, милый мой, не бывает мщения
сотням лет, десяткам лет, и любым годам.
Эта очередь бедой в жизнь твою продавлена,
где б ты ни был - за тобой боль ее и страх,
слишком ровные бугры на лесных прогалинах,
слишком сочная трава на лесных буграх.
Невеликий самолет – внутренняя линия,
вот и капли на стекле, началась гроза.
Под тобой качнется степь, горькая, полынная,
над тобой сомкнется тьмы злая полоса.
Это просто жизнь твоя – тьма, гроза и очередь.
Улетая навсегда в темные края,
напоследок прошепчу, улыбнувшись дочери:
- Я – последний. Ты за мной. Очередь твоя.