(no subject)

Даже Александр Сергеич не знает, зачем она вдруг дана,
Хотя, как раз в его случае, ситуация, как будто, ясна:
Чтобы литая речь уходила как столп Вавилонский за край небес, чтоб мороз предсказывал розу,
Чтобы черный отечественный документ и сентиментальный елизаветинский анекдот и еще невесть какой вздорный, злой элемент
Под давлением образовывали воздух, а не цемент,
Формируя во всех смыслах пригодную к жизни прозу.

Это не как у Гоголя, где то, чем можно сказать -
Вообще произнести происходящее, не то, что поведать людям -
Входит в голову как в пустую церковь, открывает глаза…
И единственное утешение – что сейчас тебя уже здесь не будет.

Нет, совершенно не так: поднебесный глаз
с пониманием и сочувствием смотрит на нас –
видит все, и тем не менее, светит, светел,
вот только жизнь, и на всё нужна, и не так длинна,
но никак не найти, не придумать – зачем она?

Не за этим ведь? Не за этим…