(no subject)

Встала из мрака богиня соленых вод,
На Пастернака, метеоролог, труби поход,
Хлещет потоп, зеленый, фиолетовый, золотой, от начала времен параллельно ничьей земле,
Это все он со своей неуверенной правотой и контрабандными чернилами в феврале,
Встала его обида от Антарктиды, от солнечных ледников,
Город чихнул и пропал из виду, а также из писем и дневников,
У остановки – автобусов нет, остается ждать бригантин,
Дышит ливнёвка на ладан, на чубушник и на жасмин,
Встало, объяло дымом, не формалином – так янтарём,
Ной проплывает мимо – говорит, непарных мы не берём,
Он не владеет рифмой, новой привычкой средних веков, промежуточных мокрых дней,
Он уже взят в кавычки, вычтен вместе с ковчегом, землей и всем, что плывет над ней,
Дождь хлынул – не остановишь, но невозмутим юго-восточный встречный пассат,
Сонмы морских чудовищ привычно плывут на работу сквозь райский сад,
Пусть он, как хочет, пишет, но видишь, между чернильных грив
В море слоями вышит – и лезет выше – на красный свет, как обычно, - барьерный риф.