(no subject)

[el_d]

Индийское кино

Переводчик знает Бхагавадгиту от А до Я,
Потому что иммигранты ею клянутся,
Он скользит над ней словно флейта и шуршит внутри как змея,
Вся семантика сочтена, но
Часть страниц постепенно сплывает к югу и слова пребывают во власти сна –
Все равно никому никуда уже не вернуться.

Смотри, вот страна происхождения, в золоте и песке,
Черный деванагари обнимает ее, оплетает ее, ищет дырочку, где душа,
А звук висит на нотной строке,
И не спрашивает, куда ты хочешь дышать.

Что ты тут стоишь? – пой.

Переводчик держится за язык,
Но в грамматике – второй – царит согласованье времен,
Безнадежная ловушка для логиков и лингвистов,
И он спрягает Будду с Гераклом и колонизаторов с Гамкрелидзе и шумом всадников и знамен,
Стадами ракшасов и почему-то твистом…

Попробуй кого-нибудь потеряй средь палочек и нулей,
Когда латиница ломится в мир изо всех лисьих щелей,
Когда английский отпочковывает по диалекту в сутки,
И движенье плит сменилось движеньем книг,
И дыхание в переводе уже не крик,
И лотос в пруду пробивает дорогу к сутре
Прямо здесь и сейчас за твоей спиной…

Что ты тут стоишь, что ты тут глядишь? – пой.

Переводчик, не ходи на родной,
Потому что там на всё словарная, но тоже статья,
Потому что в нем умещается отдельное «я», несовершенное, непереходное «я»,
Вне контекста, времени и особенно вне жилья,
(но при этом кто-то еще говорит со мной.)

И кириллица устанавливается прямо сейчас – и, на удивленье, встает,
И у пляшущей девушки вместо глаз написанный Суриковым лед,
Написанный Ивановым снег –
Во время оттепели, на гражданской войне,
Не пей из лужи, не спи посреди строфы, а то сделаешь круг и вернешься опять ко мне,
У пляшущей девушки вместо рук,
Смещающиеся устья сибирских рек,
Где серебряный век и красный бронзовый век,
Гудя, идут над водой.

Что ты тут стоишь, что ты тут глядишь, все равно не выдохнешь – пой.